Книга Я зомбяша, страница 8 – Любовь Хилинская

Итак, что мне делать, если это не сон? Однозначно, надо как-то разузнать, сказочно мне повезло или не сказочно, коль уж я тут. А как это сделать?

Щипнула себя за руку. Кожа толстая, пальцы темно-фиолетовые, жирненькие. Ноготочки обкусанные и с полоской грязи под ними. Прям кладбищенский французский маникюр. Представляю, как мое остальное тельце выглядит. Никки сказал, я еще и воняю, но, к счастью, обоняние упырям не положено, а то б лежала сейчас и нюхала себя. Повезло ни на чем, считай. Где б зеркало раздобыть? Правда, сейчас ночь, даже если оно тут и есть, увижу я тень. Вдруг напугаюсь еще. Спать потом плохо буду, писаться начну? Нет. Пожалуй, знакомство с собой лучше отложить на утро, тогда не так страшно будет. Интересно, я вообще смогу человеком стать? А как это делают? Мысленно хихикнула, представляя, как пойду в магазин и выберу себе тело. Заверните вон то, с кудрявыми волосами, и то, с короткой стрижкой, его я буду по вечерам надевать. Как принцесса Лавиндер прямо.

Если вы сейчас спросите, кто такая эта Лавиндер, то я вам скажу — в одной детской сказке была такая дама, которая носила сменные головы. И я точно помню, что голова номер семнадцать была вздорной и с плохим характером. Я еще в детстве удивлялась, зачем она надевает ее и становится противной теткой.

Так, Мия, хватит шутить! А если ты застряла в этом теле?

Я подняла ногу, в ночном сумраке показавшуюся мне похожей не огромное бревно. Лучше не смотреть. Покосилась еще раз. Да, смотреть не стоило. Это я там у себя была тонкой и звонкой, а тут, судя по всему, померла в теле борца сумо. И хорошо, если этот борец был женщиной. А то вдруг я мало того, что упырь, так еще и мужик???

Рука сама собой поползла в то место, которое могло точно сказать, он я или она. Фу, слава мамонтам, я — она! По крайней мере, никаких выступающих частей обнаружено не было. А сверху они нашлись. Теперь точно уверена — до смерти я была женщиной-сумоисткой. Ну или просто любила пожрать. Я и сейчас то и дело думала о сочном куске мясца. Вкусном, ароматном — запахи я не чувствую, конечно, зато помню! — хорошо прожаренном. Свининки бы!

Как назло, луна скрылась за облаками. Стало темно и страшно. Потом стало смешно. Кого мне бояться, если я сама — страх ходячий! Стало жалко себя. Попыталась всплакнуть, но неудачно — получилось только ужасающе завыть и зажать себе рот рукой — ну к чему пугать честных людей в округе своими горестями? Эдак еще заикаться начнут, придут к некроманту, спросят — кто это там у вас выл на чердаке? В ночное время, а также в выходные и праздники выть не положено, скажут они, и меня выселят на кладбище как неугодную собаку. В общем, даже пожалеть себя не удалось.

Так до утра и промучилась, а когда где-то вдалеке запел голосистый петух, обрадовалась — наконец-то рассвет! Ура!

Глаза зомби — не то, что человека. Конечно, в сумраке я видела не в пример лучше, чем раньше. Особенно, как оказалось, хорошо виднелись объекты, которых можно было сожрать. Тот же петух. Его я узрела в окне, выглянув на улицу, чтоб убедиться, что и в самом деле утро, а то мало ли, вдруг живой будильник перепутал что-то. В животе при виде разноцветной птицы с ярким красным гребнем набекрень заурчало. Ух ты! Вполне человеческие звуки! Может, я еще не полностью потеряна для общества?