Книга Настоящие бывшие, страница 26 – Любовь Хилинская

— Лиз, ты чего застыла? На лыжах, спрашивают, умеешь кататься? — Наташа легонько стукнула меня по руке пинцетом.

— А? — встрепенулась я. — Задумалась. Нет, не умею. Я только на жопе умею. Такой вот мой талант.

— Ничего, там для каждого развлечение найдется. Едем на три дня, в пьяницу утром отправляемся, в воскресенье вечером назад, — Владимир Аркадьевич, казалось, не умел разочаровываться совсем. — И для вас, Лизонька, найдется развлечение. Погуляете по снегу, воздухом подышите. У нас-то зимой смог один, да серость, а там красота!

Мы уже заканчивали операцию, оставалось ушить последнюю лунку зуба, когда в операционную заглянула постовая медсестра.

— Лизавета Сергеевна, там ваш муж пришел, ждет вас в ординаторской, — провозгласила она торжественно, а затем быстро юркнула обратно.

— Объелся груш! — мрачно буркнула я под Наташкин хохот. — И что ты ржешь, лошадь говорящая?

Тимофей ждал меня в коридоре у смотрового кабинета. Он стоял, сунув руки в карманы, спиной ко мне и смотрел в окно на бесконечный снегопад. Силуэт в белом казался статуей, образчиком идеальной мужской фигуры. Наверное, им можно было любоваться, не будь это мой бывший. Бывшими не любуются.

Но сердце против воли снова булькнуло, похоже, совершенно не согласное с головой. Я шла, негромко стуча резиновыми тапками, по выложенному плиткой полу, размеренно дыша и стараясь не выдать волнения. Надеюсь, у него там ничего, кроме сломанного носа, не обнаружится.

Услышав меня, Тимофей медленно повернул голову и смотрел долго, не отрываясь, как я приближаюсь, чем окончательно смутил. Я не видела его столько лет, старалась забыть, вычеркнуть из жизни, но стоило ему появится, как у меня опять екает сердце и поднимаются волоски на загривке — нелепая реакция, которая случалась постоянно с момента первого взгляда, когда мы поступали в вуз и оказались сидящими рядом на экзамене по биологии. Он также смотрел с соседней парты, когда выполнил свое задание, а я едва не провалилась из-за этого, написав какую-то ерунду. Благо, что у меня хватило ума перечитать и исправить. Письменный вступительный экзамен — это настоящая каторга для студента. Надеюсь, тот, кто это придумал, будет жариться в аду до скончания дней.

Сжав в кармане телефон, я сделала глубокий вдох и приблизилась.

— Готово? — вложив максимальной сухости в голос, я поджала губы и задрала подбородок вверх, встречаясь взглядом с глазами цвета темного шоколада.

Или виски, как пела Ветлицкая. В свое время это казалось таким романтичным, что у моего мужа глаза цвета виски. Бывшего мужа.

— Да, — ответил он, протягивая мне диск. — Ничего серьезного, к счастью. Нос и передняя стенка пазухи, все как ты и говорила. Заживет, как на собаке.

— До свадьбы, — брякнула я мрачно.

— Или до свадьбы, да! — внезапно он попытался улыбнуться разбитыми губами, но поморщился. — Пойдем уже, страсть как хочется стать твоим пациентом. На всякий случай в туалет сходил, чтобы не оконфузиться от великой радости. Вы ж, члхашники, как гестапо. Помню, как мне шинировали сломанную челюсть, чуть не обоссался. От радости, разумеется.

Я тоже это помнила. Случилось все на третьем курсе, когда нас перед Новым годом зачем-то понесло в бар. Мы были пьяные, влюбленные и счастливые, плясали под музыку, но кому-то, видимо, просто не понравились. Парни сначала приставали ко мне, потом задирали Тимофея, потом случилась драка, которую разнимать приехал наряд ППС, а уже потом мы уехали в дежурную больницу, где мой будущий на тот момент заведующий, а тогда дежурный врач, лечил Тимке перелом угла челюсти. Благо, что не пришлось оперировать, да и зажило как на собаке, но пришлось месяц мучиться с протертой едой. Похудел он тогда изрядно, это сейчас раскабанел, видимо, дружит со штангой. Видела я таких качков в зале, когда время от времени туда ходила. Давно, кстати, не была, надо возобновить абонемент.