Книга Настоящие бывшие, страница 37 – Любовь Хилинская

— Лиз, — Тимофей сам сделал тише музыку. — Ты извини, что я так резко. Просто что-то заволновался за тебя. Ты ж помнишь, как мы на Байкале упали… Подумал, вдруг что серьёзное.

— Спасибо, — я все еще не хотела разговаривать с ним.

В машине пахло любимым парфюмом Тимофея, и я внезапно вспомнила, как мы любили ездить с ним вдвоем куда-то, все равно, куда, лишь бы просто вместе. Несмотря на все разногласия, разновкусия и непонятные моменты, нам было хорошо вместе. Когда-то. И сейчас воспоминания затопили жаркой волной.

Повернувшись к нему, я взглянула на гордый профиль, скосила глаза на правую руку, которая была без обручального кольца и следа от него, затем вновь перевела взгляд на лицо.

— Я не хотела ехать, — ответила ему. — Давно я так не напивалась, не понимаю, что на меня нашло. Алкоголь — зло.

Тимофей покосился на меня и усмехнулся.

— Я еще помню, как ты вообще не пила. Говорила, что не понимаешь этот вкус, тебе все спиртягой отдает. Мы встречались компанией, а ты сидела в рядах трезвенников и язвенников.

Голос его звучал чуть приглушенно, но в нем явственно ощущались теплые нотки. Словно не было между нами стольких лет молчания.

— Ну, я и сейчас предпочитаю трезвенников и язвенников, не знаю, что на меня сегодня нашло.

Мне почему-то стало неловко и будто бы стыдно, словно меня застали за чем-то непотребным. Надо искоренять в себе вот это вот ощущение пионерское. Я взрослая женщина, мне скоро сорок, и уж точно я имею право и пить, и напиваться, и вести себя так, как веду. И даже ногу сломать по-дурацки. Хотя, конечно, надеюсь, что это не перелом. Представляю, как я буду сидеть в гипсе полтора месяца. Веселье полным ходом, конечно.

— Спасибо, что согласился везти меня, — нарушив молчание, я снова повернулась к Тимофею, уже не стесняясь разглядывать его.

Наверное, я все эти годы зря о нем так плохо думала. Возможно, у него имелись причины бросить меня, хотя я их и не понимаю, но ненавидеть его вряд ли следовало. А я ненавидела. Сердце до сих пор жгло обидой от поступка десятилетней давности.

— Как я мог поступить иначе? — он покосился на меня. — Мы ж не чужие. Этот Николай вообще чего влез? У тебя с ним что-то есть?

Неопределенно пожав плечами, я уставилась в лобовое стекло. Я не знаю, есть ли у меня что-то с Колей. Что-то — это, вероятно, больше, чем поцелуй. Больше у меня не было. Меньше — было. Но какого хрена я должна отвечать Тимофею на такой вопрос?

— А у тебя как с личной жизнью? — перейдя в наступление, я прищурилась и уже не отводила глаз от бывшего.

— Сейчас — нет, — он кинул на меня короткий взгляд. — Жил долгое время с девушкой. Думали пожениться, потом она внезапно решила мне изменить. Пока я ебашил на работе в три смены, пытаясь обеспечить все ее хотелки, купил ей машину, курсы оплатил, она трахалась с инструктором у нас дома. Я просто с ног валился от усталости, а она в это время жила на всю катушку. Такой ответ устраивает?

— Более чем, — я сглотнула, не зная, что ответить.

Терпеть не могу изменщиков и измену. Лучше уж честно обозначить свою позицию и сразу признаться, что встретила другого, чем вот так подло встречаться в родном доме. Во мне аж вспыхнула ненависть к этой девушке, что посмела обидеть Тимофея. Это удивляло.

— Как ты жила все эти годы, Лиз?