Книга Настоящие бывшие, страница 41 – Любовь Хилинская

Вот и мне в какой-то момент в голову пришла блестящая мысль о сексе. Это уже потом, спустя время, я думала, что не иначе, как обезболивающая таблетка имела такой побочный эффект. Хотя, казалось бы, обычный НПВС, но в сочетании с вином и овуляцией он сотворил свое черное дело.

— Зачем напрягать Элеонору Викторовну тащиться через весь город зимой, если я могу спокойно дойти до магазина и купить, — уже у порога заявил «подходящий самец». — Не чужие ж люди, Лиз.

Хлопнула дверь, и я, не успев ответить ничего, закрыла рот.

— Ну да, — пробормотала сама себе, — вот так сломаешь ногу, и даже воды подать некому.

Пока о том, как будет проходить мой быт в ближайший месяц, я не думала. Видимо, маме все-таки придется притащиться через весь город и жить тут, иначе ее дочь скопытится от голода и жажды, а также от разрыва мочевого пузыря. Почему-то именно в этот момент он решил напомнить о себе.

— Ты прям вовремя, — обратилась я к нему, спуская правую ногу вниз и вставая на левую.

Ощущая себя цаплей в полете, осторожно, держась за спинку дивана, удачно расположенного не у стены, я доползла до двери в коридор, а уж там позволила себе все — поскакала к двери туалета. Нет, наверное, можно было ползком, но такая светлая мысль в голову не пришла.

Возвращение обратно прошло по той же схеме. Я думала переодеться, но поняла, что джинсы через гипс мне не протащить, придется резать их. Мои почти новые джинсики, купленные в дорогом магазине в поездке на учебу в Москву. Вот же блин блинский! Как же жалко.

Допрыгала за ножницами в кухню, вернулась назад. Поняла, что если мне придется вот так вот скакать месяц, то моя левая нога станет тренированной как у гимнастки. Будет тощая правая и мускулистая левая. Изюминка такая моя.

Тимофей вернулся спустя полчаса, притащив два огромных пакета с едой.

— Хвала перестройке — на каждом углу продуктовые магазины, — сказал он, глядя, как я корячусь с ножницами. — Помочь?

— Помоги, — вывернуть руку никак не получалось, и я уже успела поранить внутреннюю сторону бедра, пропитав кровью джинсовые лохмотья.

Усевшись на корточки передо мной, мужчина взял ножницы и коснулся рукой моей ноги, словно обжигая ее. Я подняла глаза на него, глядя, как сосредоточен Тимофей, на складку меж его бровей, чертов гипс на носу, портивший все впечатление, родинку над губой, которую всегда любила целовать, и внутри развернулся кокон с бабочками.

— Предлагаю резать по наружной стороне, — наконец, отвлекся от раскройки муж. — Иначе мы так до весны провозимся, пытаясь тебя вытряхнуть из джинсов.

Он поднял глаза и встретился со мной взглядом.

— Давай, — хрипло отозвалась я, отводя взгляд.

Что-то такое пробежало между нами. Или это все мое подстегнутое алкоголем воображение нарисовало, я не знаю. Будто не случилось никакой трагедии, и мы вновь студенты Тимка и Лизка, каждый еще под своей фамилией, встречающиеся в свободное время, целующиеся между парами и счастливые до невозможности.

Но нет, я давно Левонская, а не Городецкая, почти умудренная сединами тетка около сорока лет. Мне уже о пенсии думать пора, а не о том, как хороша задница моего бывшего мужа. А она хороша. И не только задница.

Наконец, Тимофей справился с джинсами, и я с трудом смогла стащить их с левой ноги, оставшись в смешных трусах с мордой кота спереди. Ну а что, имею право! Я ж не на свидание ходила, а на корпоратив, а там кому какая разница, какая на мне одежда. Лишь бы была надета.