Книга Настоящие бывшие, страница 6 – Любовь Хилинская

— Доброй ночи, — улыбнулась я вышедшему на стук сторожу с заспанным видом.

Он щурился от света фар, кутаясь в пуховик, смотрел недобрым взглядом, но я так ослепительно улыбалась, что невозможно было не ответить мне взаимностью. Может, конечно, моя улыбка напоминала оскал, об этом я судить не берусь, и испугала Митрича, моего старого знакомца, да только он со вздохом принялся отворять ворота.

— Другие в это время дома спят, — проворчал он, когда я проезжала мимо с открытым окном, — а ты все работаешь и работаешь.

— Другие не врачи, — возразила я ему, притормозив. — Куда ехать?

— Да тут все занято, бросай возле меня, с утра пораньше заберешь. Во сколько выезжать будешь?

Вспомнив, что мне в десять надо быть в вузе, я мысленно чертыхнулась. Чертова конференция!

— В восемь могу забрать, если не поздно.

— Да, поди, в воскресенье никому не понадобится в такую рань выезжать, — все еще недовольно проворчал он. — Ключи давай, если что, перепаркую сам. А ты кончай работать так много, а то про лошадь помнишь, которая в колхозе работала больше всех, а председателем не стала? Так вот, ты — не лошадь, Лизка.

Уже отойдя от стоянки, я, запахнув ворот пальто и придерживая его рукой от рвущего ветра, пробормотала:

— Чего это не лошадь? Самая настоящая кобыла рабочая.

Тимус дрых на диване, но, едва заворочался ключ в двери, спрыгнул и доковылял до прихожей, встречая меня уже вполне бодрым. Сдал он за последние полгода. Ветеринар сказал, что старость не лечится, прописал ему мягкий корм и покой. А какой тут покой, когда хозяйка бесконечно то отсутствует ночами, то приходит неведомо во сколько. Он недовольно ткнул меня лбом в голень и мявкнул требовательно, намекая, что хоть он и пожилой кот, но поесть любит регулярно, а не время от времени.

— А я сегодня знаешь с кем встретилась? — я почесала кота за ухом, отчего он довольно замурчал. — Я сегодня Тимофея видела. Раскабанел, скотина, будто он стероиды вместо завтрака, обеда и ужина жрет. Плечи в дверь не пролазят. Я б ему дала, да… Больше ж мне некому.

Я и правда в последнее время, а это года три точно, не пыталась заводить никаких отношений. Слишком нестабилен был мой рабочий график, и обещать постоянство партнеру я точно не могла. Да и какой дурак согласится встречаться с немолодой теткой, которая десять ночей в месяц стабильно отсутствует дома, а во все остальные ее могут внезапно дернуть на внеплановую больничную встречу? Нет таких. Перепихнуться — это пожалуйста. Но чет не тянет меня на перепихон уже. То ли фригидная стала, то ли старая, то ли больная, то ли все вместе. Хотя Тимофею б вот дала. Вот же дуры бабы, слов нет. Нет бы купить себе резиновый член приятного колеру и не париться, а я все любви жду, Золушка сраная. А с розовым членом какая любовь… Суррогат один.

* * *

— Лизавета Сергевна, не ожидал вас увидеть, а тем более, услышать такой интересный доклад вчера! — Алексей Петрович Ивкин, профессор ортопедической стоматологии, светило нашего города и очень опытный доктор, подошел ко мне в перерыве и поцеловал протянутую руку. — Вы так быстро вчера убежали, я даже не успел подойти. Думаю, ну уж сегодня-то я Лизоньку не упущу! — и засмеялся скрипучим смехом старого курильщика.

— Не смогла отказать начальству, а так-то эти все сборища не по душе мне, — ответила ему с улыбкой, рыская глазами по толпе и со страхом ожидая увидеть в ней исполинскую фигуру бывшего мужа.