Книга Бернаут. Второй раунд, страница 103 – Виктория Побединская

Она рассмеялась:

— Прости, Бланж, но недвижимости у нас там и правда нет. А забор тебе придется делать новый. Ведь зачем мне дом, если тебя там не может быть?

— А твои мечты?

— Мечты имеют свойство меняться. К тому же ты сам недавно сказал: счастливыми поодиночке…

— …Мы вряд ли теперь сможем быть.

Ее рука скользнула в карман моих брюк, опуская брелок туда, к ключам от машины.

— Мы построим новый дом. И новое «Святое море». Пусть и на канадских берегах.

— Такое, как ты захочешь, – пообещал я, притягивая ее ближе.

— С большим треком, – добавила Жаклин.

— С насыпями и трамплинами.

Она отодвинулась, чтобы строго посмотреть мне в глаза:

— Давай на этот раз хотя бы без трамплинов, Бланж. Умоляю тебя.

— Совсем?

Цокнув языком, Жаклин посмотрела на меня хмуро и строго.

— Это еще подлежит обсуждению? – осторожно спросил я.

— Нет.

— Может, поторгуемся?

Я притянул ее обратно, касаясь щеки своей щекою. Засмеявшись, она оттолкнула меня:

— Не пытайся мне зубы заговаривать.

А потом открылась входная дверь, и в проеме показалась голова Лил.

— А можно побыстрее? – спросила она и возмущенно всплеснула руками. – Бланж, священник сказал, что еще пять минут – и он уходит. Лаклан его уже разве что силой не удерживает.

— Идем, идем.

И мы с Жаклин, держась за руки, вышли к собравшимся.

Здесь не было мамы Жак и ее нового мужа: они так и не узнали о суде и моей депортации. Не было моего отца: не всем суждено понять, что жизнь иногда сложнее, чем кажется. Зато были те, кто важен для меня и для кого я важен, – в этом и есть главная ценность.

Мой голос был тихим, чтобы слышала только она. Хотя клятвы предназначены для того, чтобы их давали во всеуслышание, – эдакое незримое обещание будущего. Но не в нашем случае.

— Я, Реми Беланже, беру тебя, Жаклин Беланже, в законные жены.

Я надел ей на палец кольцо. То самое, прошлое. Жаклин захотела сохранить его в подтверждение того, что мы не стираем старое, просто добавляем к нему наше общее новое.

— Обещаю любить тебя в богатстве и бедности. В болезни и здравии.

Я наклонился, касаясь ее лба своим. Потому что в этих словах скрывалось гораздо больше, чем обычно представляется молодоженам.

— В горе и радости.

— Пока смерть не разлучит нас.

И до того, как священник произнес: «Объявляю вас мужем и женой», я коснулся ее губ своими. Это не был целомудренный поцелуй. Он весь был страсть и порыв. История длиною почти в два года, которая наконец завершилась здесь и сейчас. И завершилась счастливо.

Пока не объявили первый танец, я взял Жаклин за руку и под удивленными взглядами присутствующих потянул за собой.

— Мне нужна лишь минута тишины и внимания. – Я поднял другую руку. – У нас тут особо важное дело, поэтому прошу прощения. Сейчас не до вас.

— Что ты творишь? – прошептала Жак.

— За тобой еще как минимум один невыполненный долг. – Я вытащил из кармана брюк монетку, сжав ее между пальцами. – Два года назад эта девушка обещала мне танец, – произнес я громко. – И до сих пор не сдержала слово!

— Бланж…

— Мы с парнями объездили все придорожные забегаловки и нашли тот самый музыкальный аппарат.

Наши друзья и моя канадская команда, за которую я выступал в этом сезоне, захлопали и засвистели. Это они еще не знали, чего стоило нам с Лакланом притащить эту бандуру из Калгари. Жак ошарашенно наблюдала за происходящим, приложив ладони к разрумянившимся щекам, чтобы не светиться, как красный китайский фонарик. Хотя в те моменты, когда она краснела, она была такой невероятно милой.