Книга Бернаут. Второй раунд, страница 102 – Виктория Побединская

Я улыбнулся. Подумаешь, пара лет. К тому же на этот раз нам точно не стоило беспокоиться.

Больше шести месяцев разлуки после вынесения приговора показались просто невыносимыми. Еще никогда в жизни я так не изнемогал от желания увидеть кого-то. Так что, когда самолет из США приземлился в Ване, был готов бежать прямо по взлетному полю мимо терминалов и паспортного контроля, лишь бы забрать эту кудрявую девчонку и больше никогда и никому не отдавать, потому что ну как ее оставить одну? Обязательно же куда-то вляпается.

Все, что у меня осталось после разгрома собственной карьеры, – крошечная квартирка на окраине родного города, старый пикап и долги за реабилитацию. А еще мое сердце и моя любовь. Большего я предложить не мог. Но Жаклин не испугалась. Мне кажется, ее вообще сложно чем-то теперь напугать. Я помнил, как, впервые перешагнув порог нового дома, она остановилась в центре крошечной гостиной у дивана, обернулась и, так заразительно широко улыбнувшись, произнесла:

— Кажется, это самое прекрасное место в мире.

Мне нечего было добавить, потому что теперь это было на сто процентов так. Несмотря на низкие потолки и щелястые окна, скрипящий пол и шум, доносящийся с улицы. И в этот раз не было книжной романтики. Отвратительно фиолетовых цветов и киношных признаний. Только мои губы на ее шее, ее пальцы, расстегивающие пуговицы на моих джинсах, и совершенно огненное безумие.

Мои руки были горячими, ее губы – мягкими, а главное, я наконец мог сделать то, о чем так долго мечтал. Усадить ее на стол или прижать к стене в душе и впервые за последние полтора года любить так, как мне хочется, а не так, как было доступно моему изломанному телу. Наконец прочувствовать каждое движение. И вот мы снова делим одно одеяло на двоих. Только уже по другую сторону границы.

— Я уверен, Жак. Абсолютно точно.

Было даже забавно. Потому что ситуация повторялась. Но что изменилось? Мы оба.

— Идем? – Я протянул руку, утягивая ее за собой в зал, где уже собрались немногочисленные гости, но Жаклин произнесла:

— Постой. Я должна тебе кое-что сказать.

— В чем дело?

— Минутку. – Она полезла в свою сумку, что-то достала и подошла ближе. – Протяни руку.

— Только не говори, что у тебя там тест на беременность, – совершенно серьезно ответил я, открывая ладонь. – Я видел такие штуки на видео…

— Нет. – Она рассмеялась. И опустила в мою ладонь брелок от дома в Кармел-Бэй. Того самого, заем за который я успел погасить до того, как миграционная служба взялась за наше дело. – Это тебе.

— Ты решила подарить мне свой дом? – Я улыбнулся, вспоминая, как мы приводили его в порядок, воскрешая буквально на глазах.

— Почти, – ответила она без намека на шутку. – Только не свой, а наш.

— Спасибо, конечно, Жаклин Беланже. Это мило. Наверное, это самая романтическая вещь, которую для меня только в жизни делали, но я не возьму его, ты же знаешь. Хоть мой бюджет и трещит по швам, это твой дом. И навсегда им останется. – Но она только стояла и улыбалась. – Я серьезно.

— И я серьезно. Это на память.

Повисла пауза.

— Ты его продала? – наконец дошло до меня.

— Угу.

— Но зачем? Разве ты не мечтала прожить там всю свою жизнь и там же состариться? А поле? А забор? Господи, только не говори, что я зря чинил этот злосчастный забор и что у нас больше нет недвижимости в Штатах.