Книга Осколки, страница 20 – Виктория Побединская

— Тише, — выдыхает он. — Твой отец убьёт меня в самом прямом смысле этого слова, если кто-то донесет, чем мы здесь занимаемся.

Я слышу, как расстегивается ремень, шуршат брюки, металлическая пряжка звонко ударяется о каменный пол, эхом отражаясь от стен.

— Скажи это себе, лейтенант, потому что в прошлый раз из нас двоих ты был куда громче.

Я чувствую его ухмылку, сильные руки впиваются в мои бедра, привлекая ближе.

— Не может быть, — говорит парень, качая головой, вплотную прижимая к себе, чтобы я отчетливо почувствовала его возбуждение и с вызовом шепчет: — Первая продуешь. Спорим?

Разве могу я остаться в долгу? Конечно же, нет.

И выдыхая в его губы, шепчу:

— Рискни.

Болезненный импульс в висках заставляет распахнуть глаза. Я кручусь, запутавшись в простынях, не сразу понимая, где вообще нахожусь. Воспоминания еще окружают, но словно туманная дымка, уже начинают рассеиваться, и я хочу собрать их, как утреннюю росу в ладонь, закрыть и запечатать в разуме. Крепко зажмурившись, замираю без малейшего движения, надеясь вновь погрузиться в сон, чтобы узнать, что будет дальше. Но напрасно.

В комнате жарко, постель липнет к телу. Поворачиваю голову и, глядя на мирно спящего на соседней кровати Шона, понимаю, вчерашний день был правдой. Но чем же тогда был сон? Я видела все так четко, так правдоподобно. Вдруг это действительно случилось?

Со мной. С нами.

Я поворачиваюсь, разглядывая спящего Рида, и улыбаюсь широко, как никогда. Подношу руки к лицу, до сих пор ощущая, как от его прикосновений все внутри трепещет. Натягиваю одеяло повыше и прячу глупую улыбку.

Меня будит негромкий шепот. Требуется пара секунд, чтобы осознать, смириться с обстоятельствами и заставить себя принять факт, что случившееся реально. Встать и что-то делать дальше, потому что новый день уже наступил. По ощущениям, прямо на меня. Всё тело ломит от усталости как при начинающемся гриппе, а в висках поселилась боль, давящая на веки.

В комнате горит ночник, а шторы задвинуты так, что ни капли солнечного света не проникает внутрь. Парни тихо беседуют, и на миг становится обидно, что они не разбудили меня, поделиться дальнейшими планами. Я лежу не двигаясь и практически не шевелясь, вслушиваясь в их шепот.

— Надо вернуться в город, — произносит Шон так, словно его слова не подлежат возражениям. — Ключи к пониманию того, что произошло, находятся там.

— Ключи, ха… — веселится Арт.

— Зная себя, я бы не стал так отчаянно делать ноги, если бы не было необходимости, — перебивает Ник. — И почти уверен, забрал бы все ключи с собой, — намеренно делая ударение на последней фразе, настаивает он. — Чем мы дальше, тем безопаснее.

— Я могу вернуться туда один, если кто-то из вас согласится остаться с Виолой, — предлагает Шон.

Ник его игнорирует, проходит мимо моей постели и, вытянув длинные ноги в потертых джинсах, усаживается в то самое кресле, где я сидела вчера, пока его зашивали.

— Вставай, принцесса, всем и так понятно, что ты уже не спишь, — произносит он.

— Не называй меня так.

Съёжившись под пристальным взглядом, я натягиваю одеяло до подбородка, потому что одета только в футболку Шона.

— Так не веди себя соответственно, — перекидывая ногу на ногу, отвечает Ник.

— Почему бы тебе не отвалить?