Книга Фантом, страница 132 – Виктория Побединская

Женщина с портрета стоит в дверях, глядя на меня сверху вниз и улыбаясь. Она бесконечно хороша собой, но во взгляде ее паника, как будто она не может решить, остаться ей здесь или сбежать. Раздается хлопок двери, но я не обращаю на него внимания, продолжая ее разгадывать. «Что видит она каждый день? Отчего в ее глазах столько боли?» Я так увлеченно вглядываюсь в ее лицо, что не сразу обращаю внимание на волосы. Они струятся широкими волнами ниже плеч. Огненно-рыжие. Как у меня.

Это мамин портрет. Когда-то он висел у нас дома. Его принес сюда отец.

Воспоминания крутятся, как кабинки в аттракционе: вот он читает мне, потому что это единственный шанс заставить меня усидеть на месте, ведь больше поиска приключений я любила лишь одно — летать в облаках. Поэтому здесь так много книг. Вот впервые усаживает на велосипед, обнимает маму. Я будто вижу все со стороны. Подглядываю в замочную скважину чужой — своей жизни пятнадцать лет назад.

Мама скрывается в коридоре.

— Уведи Виолу, — велит голос вошедшего. В нем не просьба — чистый, сжатый до размера пули приказ. Я не вижу его, но могу догадаться. Только один человек разговаривает так.

— Она в гостиной. — отвечает мама. — Что это? У тебя на щеке кровь?

— Не моя. С одним идиотом поспорили. Он едва не запорол проект своими возмущениями касательно Эдмундса. Здание переведут на баланс министерства обороны уже в следующем месяце. Напомни вечером Торну позвонить. Можно будет со вторника начать. — Я вижу, как повесив китель на вешалку, отец стягивает галстук. А сама сижу тихо, рассматривая родителей со спины, так что никто меня не замечает.

— Ты знаешь мое мнение. Мама касается его локтя рукой, словно останавливая, но отец перехватывает ее ладонь в свою. А потом прижимается губами к пальцам. Его собственные в засохшей крови.

— Надо довести эту затею до конца, — говорит он, отпуская.

— Фрэнк, в этом деле серая мораль. Я не хочу, чтобы ты за него брался.

— От них отказываются все приличные приюты. Это не дети, Айлин, это малолетние преступники. Тошнота сворачивается в горле, подступая.

— И поэтому ты считаешь, что сможешь заставить их делать грязную работу, — возмущается она. — Сколько еще мы будем спорить на эту тему?!

Мама уходит, но отец не идет за ней. Я откуда-то заранее знаю, что позднее он заставит ее пожалеть об этих словах. Скажет, что в этом доме решает он и как женщина она обязана повиноваться. Увы, здесь нельзя идти ему наперекор.

— Они все равно встанут на эту дорогу, — кричит он ей вслед. — Я просто даю им шанс делать это ради блага страны.

Маленькая девочка подходит ближе. Отец ее не замечает. А потом резко поворачивается. Выражение его лица моментально меняется. — Эй, моя маленькая морковка! И мир рушится!

Взгляд цепляется за мужское лицо фрагментами — здесь он так молод. Так не похож на себя нынешнего. Волосы темные. Глаза синие, как лед. И только сейчас, с опозданием, я понимаю, кого он мне так сильно напоминает. И это откровение выбивает почву из-под ног.

Вот почему я так упорно выбирала Ника раз за разом? «Потому что отец тебя оставил».

Как по полу жемчуг, перед мысленным взором рассыпаются воспоминания.

Отец уходит. Уходит снова и снова. Не прощаясь. На этот раз вместо нас с мамой выбрав Эдмундс и парней.