Книга Фантом, страница 42 – Виктория Побединская

Артур возвращается обратно и принимается постукивать ногой в такт своей песни. А я слушаю. Внимательно впитываю его интонации, пытаясь ухватить, чему он не выспавшийся, наверняка голодный и замерзший, как, впрочем, все мы, так радуется.

— И только пыль дорог в товарищи…

— Ты играешь или нет? — Рэйвен сдаёт карты по одной и, подняв тонкие черные брови, выжидающе смотрит на напарника, пока тот выпевает им же придуманный куплет.

— Слушай, ты умеешь молчать? — деланное спокойствие Джесса выдувает в трубу.

— А что? У тебя проблемы? — отвечает Арт, даже не оборачиваясь в его сторону, и поднимает в руки карты, словно веер. — Можешь завтра меня уволить.

— Арт… — упрекает его Шон с другого конца комнаты.

— А чё он сидит с таким похоронным видом? Тут и так холод собачий, еще и на его унылую мину любоваться. За детство по горло насмотрелись. Все-таки справедливость штука забавная, правда? Раньше ты нас изводил, а теперь я могу делать это одним лишь пением. Ну разве не прелестно? — ухмыляется Артур. — Предлагаю забить на субординацию, Джесс, раз уж ты все равно похерил карьеру.

Джесс молчит, не позволяя себе лишних эмоций. Глаза его как серый лед. Может быть, кто-то сумеет растопить этой айсберг однажды, но сейчас он явно дает понять, что переживания по поводу чужого мнения для него — бесполезная трата времени.

— Пропускаю, — Рэйвен слегка постукивает сложенными в стопку картами по подоконнику.

— Если уж я тебя даже в свой дневник записал, то это что-то да значит, — продолжает свою речь Арт, видимо, решив выплеснуть все, что накопилось. — Очень ты меня любил своими «Кавано опять…» А там нужное слово не сложно подставить. Хотя сдаётся, ты так относишься ко всем, кто близок Нику. Больше, чем ты, — уточняет он. — Что же не спас его единственный раз, когда был действительно нужен? До того, пока Максфилд всю душу из него не вытряс, а?

Джесс сосредоточенно затягивается и выдыхает сизый дым. Вдруг мне становится его даже жаль, несмотря на то, что доля правды в словах Арта все же имеется.

— Был на похоронах. Не успел вернуться.

— Хоронил свои разбившиеся надежды? — язвит Арт.

— Хоронил своего отца, — отвечает Джесс громким шепотом и тушит окурок прямо о бетонную стену.

Шум комнаты растворяется в воздухе, словно сигаретный дым. Самая страшная тишина — когда все замолкают одновременно.

Арт отворачивается в сторону, едва слышно ругнувшись. Но несмотря на ситуацию, Джесс не выглядит рассерженным. Разбитым, потерянным, но не разозленным. Он смотрит перед собой, делая вид, что ничего не случилось, но я знаю, это только фасад. Братья уже потеряли маму, а теперь еще и отец. Я пытаюсь представить, что они чувствуют, но не могу. Внутри странная нелепая пустота, как будто эмоции кончились.

А потом Джесс поднимается и молча покидает комнату, будто хлопнув несуществующей дверью. До конца дня мы с ним не разговариваем.

Под вечер Арт вместе с Шоном привозят еду и чистые теплые вещи. Кое-как вымыв волосы, я переодеваюсь в джинсы и мужскую толстовку защитного цвета. Вид в разбитом зеркале уже не так пугает. Привыкла. Отек с носа постепенно сходит, а круги под глазами начинают менять цвет, из палитры фиолетовых плавно перетекая в зелено-коричневые.

Ник так и не просыпается. Джесс по-прежнему дежурит в его комнате, поднимаясь наверх лишь поесть и поскорей вернуться обратно — никому из нас он не доверяет.