Книга Фантом, страница 57 – Виктория Побединская

— А кто в твоем? — вырывается случайно, но я затаиваю дыхание, ожидая ответа.

— Никто. Я предпочитаю свободу, — отвечает Рей. Пару минут мы молчим, каждая занимаясь своим делом, как вдруг она добавляет: — Только посмотри, — и, кивнув в сторону коридора, кривится, словно увидела что-то непристойное. — Разве такой может нравиться?

Я оборачиваюсь и внимательно разглядываю вернувшегося Рида, словно за прошедший месяц что-то в нем могло измениться. Весь его вид буквально кричит в противовес ее реакции — широкие плечи, мужественный подбородок, идеальный рельеф мышц, который весьма соблазнительно просвечивает сквозь тонкий джемпер. Да весь он настолько ладно сложен, как будто его талантливый скульптор создавал. Хочется подойти и потыкать, настоящий ли.

— Ты уверена, что мы говорим про одного и того же Шона? — удивленно вопрошаю я, пытаясь уловить логику ее мыслей.

— Если ты имеешь ввиду того, в котором все слишком, то да, — невозмутимо отзывается Рейвен.

— Разве красоты может быть слишком?

— Если человек страдает от нее, вполне.

— То есть?

— Забудь, — Рейвен отмахивается.

Некоторое время мы молчим, а потом она все же хватает ведро воды и тащит наверх. Самостоятельно.

* * *

К вечеру начинается дождь и поднимается ветер. Театр ежится, скрипит оконными рамами и недовольно стонет. Но несмотря на погоду и осознание, что наше спокойствие — лишь короткая передышка, всех охватывает радостное возбуждение.

Едва удерживая блюдо, до верху заполненное горячим ароматным картофелем, я застываю у входа, опираясь плечом на дверное ребро, и любуюсь, понимая, что мы впервые ужинаем все вместе. В эти стены медленно возвращается жизнь.

Оказывается, что бесконечное бормотание и копошение может успокаивать; там, где собирается компания больше трех, всегда теплее, а ароматы свежеприготовленной еды, заполняющие каждый угол крошечной спальни, могут радовать не меньше, чем запах Рождества.

Даже Джесс оттаивает, становясь чуть менее хмурым и сосредоточенным, и перестает копировать Ника — все равно его недовольный прищур ему никогда не превзойти, — даже вклинивается в общие разговоры парой реплик — получается почти не высокомерно, немного едко, разве что. Ник смотрит на него с одобрением, улыбаясь лишь глазами.

Со стороны может показаться, что отношения между ними натянуты, ни о каком братском тепле и речи быть не может. Но только на первый взгляд.

Если присмотреться, можно заметить их почти бессловесные диалоги, пересечение взглядов, будто в поисках одобрения, едва уловимые жесты, вроде руки на плече. А большего, видимо, и не требуется.

Отогнув край одеяла, Джесс выглядывает в занавешенное окно. Проверяет, все ли спокойно, и возвращается за стол к остальным.

Арт как обычно извергает бесконечные словесные потоки, Ник, соскучившись по его болтовне, выглядит так, будто ему это до безумия нравится — то есть крайне недружелюбным и хмурым, а все происходящее кажется таким естественным, будто мы одна большая семья. Громкая и галдящая, драчливая и вечно чем-то недовольная, а еще самая настоящая.

Перекинув ноги через подлокотник соседнего кресла, Кавано доказывает что-то, только я абсолютно не понимаю, о чем спор.

— С детства мальчики дергают девочек за волосы и бегают за ними, пугая ящерицами. Те в свою очередь обзывают их вонючками. Закон гендерного равновесия.