Книга Фантом, страница 91 – Виктория Побединская

— Да, парни. Знаю, — я отвела глаза в сторону, рассматривая зазубрины в дверном полотне. Легкая ладонь опустилась на мое плечо, сжав его.

— По-моему он более, чем предельно дал понять, что считает семьей и тебя.

В груди приятно тянет, когда я вспоминаю её слова и ночь, где мы были вместе. Где был Ник непривычно домашний, забавно морщащий нос и громко смеющийся. А ещё по-новому ласковый.

Я могу представить нас снова вместе в глубине таких ночей. «Может, однажды…» — думаю я, но на бумаге зачем-то оправдываюсь: «Арту не обязательно было все это выдумывать. Но ты же его знаешь».

«Конечно», — Ник скользит взглядом по часам, как бы говоря: «Уже поздно».

Два ночи.

А потом пишет короткое: «Спи, Веснушка».

«Спокойной но…» — хочу написать я, но слова растворяются в паутине Эхо. Широко раскрыв глаза, я замираю, глядя на кончик собственной ручки, где прямо на колпачке, расправив рыжие крылышки, сидит бабочка. Это невозможно!

Приподнимаю руку, подставляя пальцы как жердочку, на которую она сможет перепрыгнуть, но когда прикасаюсь, пальцы проходят сквозь.

Иллюзия. Но настолько реалистичная, что перехватывает дыхание.

А потом ещё несколько десятков таких же, огненно-рыжих мотыльков взмывает вверх по салону. Только никто их не видит. Люди продолжают спать. Кто-то читает, кто-то глядит в окно, и лишь для меня автобус полыхает кострами оранжевых крыльев.

Ник оборачивается. Наверняка хочет видеть мое лицо, и уголок его губ дергается, превращаясь в знакомую довольную усмешку.

— Вот что такое настоящий эффект бабочки, — произносит он. Между рядами слишком большое расстояние, чтобы услышать, но я понимаю.

И молчание снова опускается между нами. Только теперь чем-то волнующим и томным.

-

* — «Эффект бабочки» Джеймс Сваллоу. ** — "семья" итал.

«Ник, тут полный…» Дальше я не читаю, протягивая телефон обратно, потому что где «этот самый» и «какой именно» не уточняется. Может, пробки на дорогах, предполагаю я, попутно думая, что лучше бы Джесс сам позвонил и рассказал, что происходит, чем слал столь емкие сообщения брату.

Ник реагирует без эмоций. — Если б убили, не писал, — заключает он, медленно откусывает кусок от сэндвича, собранного Кларой, и тщательно пережевывает. — Давно кстати его слышно не было. — Вскидывает запястье, чтобы посмотреть время. — Пять часов аж. — И заталкивает телефон в карман так ничего не ответив. Вот и вся братская любовь.

А потом, скомкав бумажную упаковку, точным броском отправляет ее в урну и, накинув капюшон, приваливается к стене. Я встаю сбоку.

Сейчас раннее утро, и на вокзале немноголюдно. Те, кто прибыл автобусом, уже разъехались. Джесс, Шон и Рейвен опаздывают, так что мы смешиваемся с оставшимися пассажирами, чтобы не привлекать внимание. Арт уходит купить воды, но задерживается у газетной стойки, где пара туристов из Азии просит их сфотографировать. На них кепки и куртки с флагом туманного Альбиона. И кажется, Кавано даже рад проявить дружелюбие. Спустя минуту туристов становится в три раза больше. Артур смеется, похлопывая их по плечам. Ребята жмутся другу к дружке, чтобы влезть в кадр. Дружно делают пальцами галочку и в унисон выкрикивают что-то по-японски.

Утреннее солнце сквозь длинные узкие окна заполняет зал ожидания, по дюймам отвоевывая у темноты территорию. Скользит сначала по полу, потом по стенам, а дальше и по волосам и коже пассажиров, заставляя и Ника сдвинуться, чтобы в глаза не светило. Теперь мы почти рядом. Я опускаю взгляд, разглядывая пол, выложенный красной и зеленой плиткой.