Книга Ржавчина, страница 180 – Виктория Побединская

Ив отказалась от колледжа Сары Лоуренс и перевелась в Северную Каролину. Ее родители так и не узнали правды. «Иногда ваша дружба заставляет делать совершенно нелогичные вещи, Ивет», – ворчали они, выгружая коробки с ее вещами в нашу, теперь общую, комнату общежития кампуса Чапел-Хилл. Но только четверо в этом мире знали точно: иногда дружба толкает на вещи, гораздо более отчаянные.

«Как считаешь, можно влюбиться в руки?» – загорается сообщение на моем телефоне. Пишет Ив.

«Если эти руки Скасгарда, то вполне».

«Посмотри. Правда, он хорош?»

На экране загружается отправленный ею видеоклип. Глянув мимолетом, я закрываю. Снова вместо того чтобы к зачету готовиться, ленту листает.

«Учебник открой!» – На что Ив бросается смайликом, будто показывает язык и ныряет в офлайн.

Мы стали отличными соседями, не мудрено. Правда, иногда она начинает демонстративно страдать, как здесь не хватает настоящих вечеринок в стиле Верхнего Ист-Сайда, толп людей на улице, где каждый погружен сам в себя, что создает особую, почти чарующую городскую суету, и как скучает по всей той шикарной жизни, которой жила в Нью-Йорке. Но обычно бывает достаточно взгляда, чтобы она улыбнулась и протянула ласково: «Хорошо, хорошо, забыли. Пиво в бочках и сосиски на гриле тоже ничего».

Эрик в этом учебном году писал лишь однажды. Прошлой зимой он встретил девушку, ее зовут Сара. С тех пор мы не общались. Иви говорит, это даже к лучшему. «Не стоит тащить прошлое в свое будущее», – обычно повторяет она, перебирая бусины на одном из браслетов. Я притворяюсь, что не замечаю на нем мексиканский орнамент.

С Солом они не сошлись. Не сошлись, но и не расстались. Они как две кошки, каждая из которых гуляет сама по себе, но не против время от времени встретиться на одной крыше.

— О чем задумалась?

В комнату совершенно незаметно прокрадывается Эйприл. Она уже выше меня на полголовы. Ярче, смелее, задорнее. Сейчас и не скажешь, что между нами разница в несколько лет.

— Ни о чем, – лишь плечом веду я.

— Выдыхай и пошли. Нам предстоит большая битва.

— Уже, приехали?

Эйприл кивает, по обыкновению пряча нервозность за широкой улыбкой и шутками. Совсем как брат.

— Тобиас надел парадную рубашку. Белую. Даже погладил.

Вот так новость. Последний раз я видела его в таком виде лет так пять назад. И мы вместе смеемся.

— Ты больше не влюблена в него?

Эйприл демонстративно морщится, плюется, а потом выдавливает:

— Как будто была когда-нибудь. – Конечно же, лукавит. Все они по очереди втрескивались в рокерскую внешность моего брата. Но одна лишь Джулс любила его душу. – Идем? – подает руку, и я протягиваю свою в ответ.

Если бы не факт, что все мы давным-давно знакомы, эту встречу можно назвать официальным знакомством с родителями. Но обстоятельства за последний год изменились. Судьбы наших семей так плотно переплелись и завязались узлами, что теперь даже мне не ясно, как вести себя. Судя по всему, взрослые понимают не более моего. Поэтому мы все по сей день мастерски избегаем друг друга.

Когда раздается звонок домофона, все размещаются в гостиной. Пока ждем, Джули успевает три раза хлопнуть Эйприл по рукам, потому что та пытается все время что-нибудь ухватить с тарелок. Ноэль едва не стягивает со стола скатерть, но в конце концов, повисает у Эйприл на шее, демонстративно страдая. Родителей все нет и нет.