Книга Не отдавай меня ему, страница 71 – Ульяна Романова

— Какие у тебя на сегодня планы? — нарушил он молчание.

— Нужно начать искать работу.

— У тебя отпуск, — отрезал Асманов.

— А деньги? Я не могу…

— Можешь. Я заработаю, а ты отдохнешь и отоспишься. Месяц. Потом будешь искать работу. Живешь ты у меня, на днях заберем твои вещи. Возражения есть? Возражений нет.

— Лихо ты все решил. Марат…

— Я в душ, а ты обещала завтрак.

Он взял меня за подбородок, поцеловал быстро, но так горячо, выдохнул и ушел в комнату.

А потом в душ, оставляя меня в растерянности осознавать то, что Марат уже все решил за нас.

И, судя по всему, возражений он не примет.

Маша

За Маратом закрылась дверь, а из меня словно кто-то невидимый вытянул всю радость. Взамен утренней эйфории снова пришла безнадега.

Что он делает? Зачем приносит себя в жертву, зная, чем все закончится? Меня не вылечить, даже если я найду где-то деньги. Только отсрочить неизбежное.

В висках застучало, а я полезла в сумку за таблетками, которые прописал мне врач, уже зная, что за этим придет новый приступ головной боли.

Проглотила сразу две и упала на диван, смотря в стену. Я не понимала себя, не понимала его, не понимала, как мне жить дальше.

И почему так вышло, что мое счастье, подобно электрической цепи, замкнулось на Марате?

Я легла на подушку, прижала колени к груди и прикрыла глаза. Боль нарастала медленно, волнами. Кислорода не хватало, а в груди словно образовалась дыра.

Больно. Мне было больно. Болела не голова, а душа.

Я не могла принять его решение пройти этот пусть со мной. Он не понимал, на что соглашался. Не осознавал всего. Возможно, как и я, Марат влюбился. Нас тянуло друг к другу, это очевидно. Я чувствовала его желание, знала, как смотрит мужчина, который влюблен.

Но что с нами будет завтра? Не возненавидит ли он меня за то, кем я становлюсь?

И как это случится? Я буду долго мучиться, теряя себя? Забывать слова, родных и свое имя? Или просто перестану дышать?

Боже, как же мне страшно! Настолько, что ноги ослабли и пальцы онемели, а челюсти свело. Панический страх смерти окутал тело, забирая даже зрение. В глазах потемнело, а я закусила губу и зажмурилась.

Пришла в себя от холодного прикосновения к щеке. Открыла глаза и увидела Снежка, который тыкался носом мне в щеку и смотрел… Как будто все понимал.

Я протянула руку, погладила пса по голове и запретила себе раскисать. Нужно собраться. Встать и приготовить завтрак.

Таблетка подействовала: головная боль отступала. Так же медленно, как и приходила.

Превозмогая себя, я достала продукты из пакета, разложила их в холодильнике, нашла старую тарелку и, за неимением ничего другого, положила Снежку еду в нее.

Пес ел, виляя хвостом, а я автоматически жарила яичницу и ждала, пока разморозится курица, чтобы сварить бульон для мамы Марата.

Я не буду бесполезной! Я не стану той, кто плачет и ждет неизбежного. Я обещала Марату.

Я выключила плиту, посолила яичницу и вздрогнула, когда пиликнул мой мобильный.

Протянула руку, взяла и взглянула на экран. Вадим прислал сообщение!

Дрожащей рукой открыла и перестала дышать:

«Нагулялась? Домой зайти не хочешь? Агата скучает!»

— А он дерзкий, — услышала я над ухом и выронила телефон.

Марат поймал его в полете и неодобрительно покачал головой.

— Когда ты вошел? — ахнула я.