Книга Не отдавай меня ему, страница 88 – Ульяна Романова

Тимур стоял у окна и вертел в пальцах незажженную сигарету.

— Почему ты нам помог? — спросил в лоб.

— А я, Рат, по одному доброму поступку в день совершаю, говорят, что это для души полезно, прикинь?

— И как оно? Получается?

— Через раз.

— Кто она? — догадался я.

— Никто. Должен будешь.

— А как же добрые поступки? — хмыкнул я.

— Вот добрый поступок и будешь должен.

Тим склонил голову и замотал ей, словно сам себе не верил.

— Это твой батя был?

— Ага. Выпить не хочешь?

— Я и так как пьяный. Поехали к нам?

— Я буду лишним на этом празднике жизни. Тачка твоя где?

— Продал вчера.

Я развернулся спиной к окну и оперся о подоконник. Курить хотелось так, что горло драло, но я не мог уйти без Маши.

— Пошел я. Если что — на телефоне, — Тимур почесал нос, достал мобильный, проверил, скривился и снова спрятал его в карман.

— Спасибо, — я протянул ладонь, а Гафаров ее крепко пожал:

— Ты, Рат, в дружбу не веришь, но она есть. Если и мы друг другу помогать перестанем, то вообще можно не жить.

— Кто ты такой? И где Тимур? — изумился я.

— Да пошел ты.

Гафаров опустил голову и быстро ушел в конец коридора. Я провожал его взглядом, задумчиво смотрел, как он скрылся за дверью и понимал, что моя старая картина мира перестала существовать.

Может, я все-таки умер и попал в какую-то параллельную реальность, где Гафаров говорит о дружбе, а Маша здорова?

Даже если это так, то пусть все так и останется!

Дверь в палату медленно открылась, и на пороге показалась Маша. Она все еще не верила в новый диагноз, глаза моей девочки были влажные, а сама она взглядом искала меня, уже привыкнув прятаться в моих объятиях от всех жизненных тревог.

Поманил ее к себе. Маша сделала несколько шагов и обхватила руками мою талию, утыкаясь носом в шею. Уютная, моя. Вот только похудела очень за последнее время…

— Я не верю, — тихо призналась она, — до сих пор не верю.

Я криво ухмыльнулся и зарылся пальцами ей в волосы. Я сам не верил, без конца повторяя самому себе, что все закончилось.

В куртках обниматься было жарко и неудобно, но нам на неудобства в последнее время было наплевать.

— Что за дружба с Тимуром? — ревниво уточнил я.

Маша подняла голову, посмотрела мне в глаза, сморщила нос и фыркнула:

— Он считает вас всех своей семьей, Рат. И помогал он не мне, а себе.

— Гафаров? — все еще не верил я.

— Ему больно, Марат. У него душа болит.

— У Гафарова?

Я, мать вашу, точно попал в параллельный мир. А может, я просто не замечал очевидного?

Это Маша любит, прощает и принимает всех, я же был другим. До того момента, пока она снова вернулась в мою жизнь. Видел и слышал только себя. Плевать мне было на чужую боль, когда своя душила изнутри.

— Даже такие мудаки, как он, умеют чувствовать, — назидательно заметила Маша.

— И ты за утро успела разглядеть его душу? — не поверил я.

— Мы встретились ночью, — призналась она, — я хотела прогуляться…

— Ночью, — недовольно уточнил я.

Сука, ну сам виноват, нехер было пить! Вспомнить бы, что я ляпнул…

— Ночью, — согласилась Маша, когда я обнял ее еще крепче. — Я расскажу, если ты обещаешь не злиться.

— Хорошо, обещаю не злиться, — пробубнил я и сжал зубы покрепче.

— Еще до того как я узнала диагноз, в тот день, когда меня уволили, помнишь? У меня в тот день приступ был перед работой. Не злись, ты обещал. Я тогда встретила Тимура на твоей машине, испугалась и упала с головной болью. Он вызвал «скорую». Не бросил.