Книга Не отдавай меня ему, страница 90 – Ульяна Романова

Я прятал Машу от ветра, пока мы шли до дома, притягивая к себе, а она зажмуривала глаза, хватала меня за руку и шла с закрытыми глазами, как маленький ребенок.

И улыбалась, озаряя серый хмурый день своим внутренним светом.

Несмотря на непогоду, это был наш день. Точка отсчета нашей белой полосы в жизни.

Марат

Я открыл глаза, зевнул и притянул спящую Машу к себе поближе. Уткнулся носом ей в макушку и закрыл глаза.

Моя. Это слово хотелось повторять раз за разом. Моя. Моя. Моя.

Втянул ее запах, открыл глаза и убрал с лица Маши прядь волос. Не удержался, поцеловал в шею. Маша сонно застонала, когда я нагло залез ладонью под ее футболку и сжал грудь. Растер, чувствуя, как вытягивался ее сосок, сжал его и перекатил между пальцев.

Маша застонала громче и закусила губу.

Всю последнюю неделю нам приходилось здорово сдерживаться — через стенку спала мама.

Забавно, но и она открылась рядом с Машей. Никогда не верил, что есть такие люди, как она. Солнечные, словно не от этого мира. Они приходят сюда как спасение для нас или как наказание для самих себя… Бриллианты, которые светят в любой обстановке только по факту своего происхождения.

Маша лениво перевернулась на спину и вытянула руки к изголовью, позволяя мне делать все, что я хотел.

А я хотел!

Всегда!

Много!

С ней, до дрожащих коленей.

Я медленно снял с нее футболку, отбросил в сторону, наклонился, облизнул острый сосок и втянул его в рот. Маша вздрогнула, закусила губу и подавила в себе стон, пока я ласкал ее.

Опустил руку, накрыл клитор и средним пальцем нажал на чувствительное местечко.

Мокрая. Для меня.

Я задвигал пальцем, чувствуя, как Маша дрожала подо мной. Я прикусил нежную кожу возле ушка, лизнул. Маша зарылась пальчиками мне в волосы, сонно подставляя шею под мои поцелуи.

Как же она заводит. Такая беззащитная, сонная, с припухшими от вчерашних поцелуев губами. Моя.

Не смог больше сдерживаться. Повернул Машу на бок, лег рядом. Маша дернулась и, почувствовав мой стояк, нетерпеливо заерзала.

— Доброе утро, принцесса! — прошептал я ей на ушко за секунду до того, как войти.

— Ох… — выдохнула она, когда я задвигался, — до-доброе утро.

Перевернул ее на живот и задвигался так, как нам обоим нравилось — жестко, входя до упора.

Маша уткнулась лицом в подушку, сдерживая стоны, а я сжал зубы и ловил фейерверки перед глазами.

Понял, что еще немного, и я кончу, приподнял ее за бедра, накрыл клитор ладонью и растер, чувствуя, как Маша напрягается и начинает сокращаться вокруг меня.

Она кончала бурно, но тихо, сжимая руками подушку. Ни секунды не медля, я последовал за ней.

Кайф!

Сука, чистый кайф просыпаться с ней по утрам, любить ее, ласкать.

Я с ума от нее сходил, и со временем легче не становилось. Утопал каждый день в ней, домой торопился с работы, забирал Машку и по нашей старой традиции снова и снова дарил нам эмоции.

Мы ничего не забыли, но многому научились. К примеру — ничего не откладывать на потом.

Мы все еще торопились жить.

Я упал на подушку, притянул Машу к себе и снова уткнулся носом ей в макушку. Подождал, пока сердце перестанет пытаться сломать грудную клетку, выдохнул и хрипло повторил:

— Доброе утро, Машка.

— Доброе, — целуя меня в плечо, мягко пропела она. — Нужно вставать.

— Не нужно.