Книга Боюсь тебя любить, страница 102 – Мария Высоцкая

— Не плачь, – его губы касаются моего виска.

— Я не плачу, – отрицательно мотаю головой и вру. Неправдоподобно вру, потому что слезы оставляют на щеках мокрые дорожки. – Мне нужно… я сейчас, – нехотя вырываюсь из его объятий и вылетаю на улицу. Подставляю лицо под прохладные потоки ветра и стираю свои слезы.

Трогаю волосы, чувствую колкие мурашки там, где он ко мне прикасался.

Слишком сильные, подавляющие мое существо эмоции. Они выворачивают наизнанку, загоняют в ловушку. Снова.

Я стою за углом. Часто дышу. Стараюсь успокоиться, но мне не позволяют сделать даже этого.

Поблизости слышатся голоса, и я затихаю окончательно. Прилипаю ладонями к стенке, вслушиваясь в разворачивающийся диалог.

— Слушай, Вано, мы с тобой эту тему не обсуждали… но, похоже, пора.

Серёга говорит спокойно, но я все равно слышу в его голосе стальные нотки.

— Не лезь к Татке. Ей и так хреново. Ты поступил как скотина. Уверен, повод был… но она моя сестра. Не какая-то там девка. И я тебя, Токман, с лица земли за нее сотру.

Почему-то мне кажется, что Ваня в этот момент улыбается. Аккуратно так, как может только он. Еле заметно.

— Понял? Если ты снова обидишь и она будет из-за тебя страдать…

— Занимательно… только ты, Серый, с воспитательными беседами опоздал. Лет так на десять.

Ванька говорит спокойно. Настолько, что у меня складывается впечатление, словно он беседует с ребенком, а не с моим тридцатилетним братом.

— К тому же два дня назад тебя наше общение не смущало.

— Я думал, нет, я был уверен, что у тебя перегорело. Ты с бабой приехал. Татку игнорил. Меня все устраивало. А то, что я вижу сейчас…

— Что ты видишь?

Ваня стоит на своем. Ничем его не проймешь. А вот Серёга начинает закипать. Спинным мозгом его психи чувствую.

— Я предупредил. Только попробуй ее снова обидеть. Раздавлю. Без обид.

— Всегда без обид.

Дальше наступает тишина. Я слышу удаляющиеся шаги и заворачиваю за угол. Вылезаю из своего убежища, нос к носу сталкиваясь с Токманом.

— А вот и ты, – делает шаг в мою сторону, – подслушивать нехорошо.

Иван

— Я не подслушивала, вы просто слишком громко разговаривали.

Татка говорит тихо, с легкой улыбкой на губах. Такая привычная для нее манера. Очаровательная мягкость в голосе.

— Не слушай его… он просто…

— Прокатимся? – кидаю быстрый взгляд на свою припаркованную где-то вдали машину, полностью игнорируя ее беспокойство.

Чего-чего, но Серёгины истерики – последнее, о чем я сейчас могу думать.

Азарина тем временем напрягается. Чувствую, как спадает ее эмоциональный подъем. Немного сводит брови. Она что-то для себя решает. В какой-то момент мне кажется, что я утащу ее отсюда даже вопреки сопротивлениям.

— Ладно, мне только нужно забрать пальто.

Легкое дуновение ветра подхватывает пряди волос, что выбились из прически и, видимо, щекочут кожу. Татка растирает шею, а ее плечи покрываются крупными мурашками.

Мы стоим близко. Уличное освещение позволяет разглядеть все до мельчайших деталей.

— Потом, – снимаю пиджак, аккуратно огибая ее хрупкую фигуру руками. Стягиваю полы где-то в области груди и вскользь касаюсь пальцами выступающей ключицы.

— Может, лучше такси?

— Я не пил.

Подталкиваю ее вглубь огромной территории Серёгиного особняка, направляя к машине.

В салоне повисает молчание. Все улыбки и проницательные взгляды исчезают.