Книга Боюсь тебя любить, страница 115 – Мария Высоцкая

— Он тебе сказал? – Татка напрягается, злится. Пока ведет себя сдержанно, но рванет в любой момент.

— Намекнул. Прямо не говорил, – переключаю передачу, уже давно переведя коробку в ручной режим. – Мы созванивались утром, он собирается в Москву в этом месяце. Конференция какая-то врачебная, что ли. Привет от тебя передал.

— Гад! Что вы за друзья вообще такие? – закатывает глаза. – Хуже базарных баб.

— Так зачем тебе новые си…

— Молчи, Токман, лучше молчи.

— Ответь на вопрос.

— Хочется.

— Ну если хочется, то пожалуйста.

— И все?

— А что я еще должен сказать?

— Ну не знаю, поучить жизни. Ты же любишь.

— Тебе тридцатник скоро, какие поучения?

— Не скоро, – Татка демонстративно складывает руки на груди. – Фу таким быть, Ванечка.

— Вообще, когда мы успели с жарких объятий вернуться вот в это? – рассекаю ребром ладони воздух и внимательно смотрю на Азарину.

— Сразу после твоих фееричных рассуждений.

— Прошу прощения? – бросаю взгляд на ее грудь, наконец останавливая машину.

— Проси, – закусывает нижнюю губу, чуть подаваясь вперед. – Проси, Ванечка.

Тянусь к ней и подавляю в себе порыв усадить на свои колени. Лишь зарываюсь пальцами в густые волосы. Таткина идеальная укладка в момент становится не такой уж и идеальной.

— Я с ума схожу, – трогаю ее шею, – схожу по тебе с ума, – целую. Делаю то, о чем думал весь сегодняшний день и не только.

Ее ресницы подрагивают, а пальцы не перестают сжимать лацканы моего пиджака. Она держится за ткань, как за спасательный круг. Меня и самого ведет от этой близости. Становится все сложнее держать себя в руках.

Тата

Чувствую, как покрываюсь испариной. Жарко, так невыносимо жарко, но вместе с тем приятно.

Его близость порабощает. Я в настоящей ловушке, из которой нет выхода. Да я его и не ищу. Мне он не нужен, этот выход.

Трогаю Ванькино лицо, обхватываю его ладонями и смотрю в глаза. Там настоящий пожар. Пламя, что готово поглотить все, что встретится на его пути.

— Поехали отсюда, – его шепот, от которого я покрываюсь мурашками.

Отрицательно качаю головой. Это мазохизм и садизм в одном лице, но я по максимуму хочу насладиться этим ожиданием, когда считаешь минуты. Теряешь рассудок от мыслей, что крутятся в твоей голове. От чувств, что не могут найти выхода до определенного момента.

— Тогда пошли.

Ванька резко отстраняется и открывает дверь. Холодный воздух щекочет кожу, и дышать становится чуточку легче.

Не успеваю коснуться подошвой туфли асфальта, как Ваня берет меня под руку.

Следующие полчаса проходят в молчании. Мы не говорим. Только бросаем быстрые взгляды. Рассматриваем друг друга. Думаем. Сходим с ума.

В какой-то момент я чувствую, как Ванина рука сжимает мое колено. В зале темно, к счастью. Но неловкость зашкаливает.

Кожа, где он прикасается, горит огнем.

Нервно сглатываю. Не смотрю на него. Потому что, если повернусь, просто провалюсь в бездну и мне станет абсолютно все равно, что мы не одни.

Как он и говорил, нас хватает на первый акт. Со второго мы сбегаем. Так не по-светски, довольно шумно спускаемся по ступеням.

Едва оказываюсь на улице, лицо обдувает холодным ветром, волосы путаются, а Ванькины губы, вдруг становятся запретно близко.

— С приличной частью этого вечера покончено, – шепчет, буквально на секунду разрывая поцелуй, и довольно грубо толкает меня к машине.