Книга Боюсь тебя любить, страница 51 – Мария Высоцкая

Вру, потому что портить себе настроение еще больше у меня просто нет сил.

— Токман у нас интеллигент. Матом не ругается, не пьет. Долг родине готов отдать. И как меня только угораздило в него вляпаться?

Сонька ржет и заваливается ко мне на кровать.

— Да-а-а-а… Ванюша у нас пример для подражания. Ты ему уже сказала, что на три года контракт подписала?

— Нет.

— Мне кажется, сказать стоит. Если его не оставят в Москве, ты с ним поехать не сможешь, Тат.

— Я знаю, – утыкаюсь лицом в подушку. Выть хочется от происходящего, но и проигнорировать контракт, который был моей мечтой, будет сущей глупостью.

— Тогда поговори с ним.

— Поговорю, но потом.

— Сейчас затянешь, сама плакать будешь. Я же тебя знаю.

— Сонечка, милая моя, я не хочу ругаться. Я не хочу вносить разлад и напряжение в отношения. Мне так с ним хорошо. А если перед нами будут маячить все эти вопросы о будущем… все станет плохо. Пойми…

— Тат, детский сад, в курсе?

— А с другой стороны, почему я должна куда-то ехать, если его распределят? Почему я должна отказываться от будущего, а не он? Чем его профессия лучше моей? Что за привилегии?

— Дело же не в этом, – Сонька скептически хмыкает.

— Да знаю я… просто нужно же придумать для себя алиби. Три недели не виделись, а я так по нему соскучилась.

— Конечно, рассказывай, не виделись они, а кто в академию, как на работу, таскается? Я, что ли?

— Ну знаешь, эти пятнадцатиминутные встречи за секунду проходят.

— Так-с, меня ждет новый ухажер. У нас первое свидание, так что я помчала, – Сонька поправляет слегка растрепавшуюся прическу и сползает с кровати.

— Вот так всегда. Бросаешь меня, да? А я тебе, может быть, еще не всю душу излила… – смеюсь, наблюдая, как подружка вертится перед зеркалом. На ней шикарное кожаное платье. Черное, как воронье крыло. – Выглядишь сногсшибательно.

— Так, дольешь уже завтра. Не реветь и конфеты на ночь не жрать. Приеду, проверю.

Комарова убегает на свое свидание, а все, что остается мне, это включить телевизор и залипнуть на каком-то американском комедийном фильме про свадьбу.

* * *

— Наталья Азарина, конечно, неплохо, но не звучит. Нам нужно что-то более интересное. Запоминающееся.

— Как тебя друзья называют? – вклинивается Адриана.

— Тата.

— Тата, Тата, – Ерохин смакует мое имя на языке, – это уже лучше. Нужно менять фамилию. Придумать псевдоним.

— Мне кажется, и так звучит неплохо…

— Плохо, Таточка, очень плохо, – Константин щелкает пальцами и быстро-быстро шевелит губами, как рыбка. – Стихи. Ты показывала мне стихи. Как там у тебя было? Что-то про свободу?!

Он хмурится, сводит брови, жестикулирует, не обращая на присутствующих никакого внимания. После чего резко выпрямляется и пристально смотрит в мои глаза.

— Вот оно! То, что нам нужно. Свобода. Тата Свобода.

— Ну не знаю, – несколько раз повторяю про себя псевдоним, словно пытаюсь примерить, натянуть на себя, как новенькую юбку.

— Это оно… оно.

Ерохин подзывает Адриану, начиная с ней что-то обсуждать, а меня посылают на запись.

Оказавшись в помещении за плотным стеклом, где не слышно ни одного звука извне, нервно тереблю край свитера.

— Наташа, наушники надевай. Себя слышишь? Может, плюс громче сделать?

— Нет, так хорошо, – взмахиваю рукой и набираю в легкие побольше воздуха.