Книга Свет твоей улыбки, страница 36 – Алисандра Ким

— Зачем все это знать мне?

— Он быстро остывает. Отворачивается и идет дальше. Со мной не вышло из-за Даньки. Уйти не так просто было! Сын наше связующее звено. И его никогда не изменить.

Встаю. Мне надоело ее слушать. Она ноет о потерянной любви. И не понимает. Ее любовь жива. Рядом. А то, что не вместе это лишь проза жизни. Я своего вернуть уже не смогу. Но сохранить то, что есть могу попробовать.

— Он сам таскается за мной повсюду. Как не пыталась избавиться не получается. И пользует везде, где приспичит. Тело еще ноет от его страсти. Так что да. Вероника. Ваше время прошло.

— А ты сука.

— Точно. Сука. И сейчас пойду трахаться с вашим бывшим мужем. Который по вей видимости никогда вас не любил. Он любит сына. Не вас.

Она вскакивает. Но сказать ничего не успевает. Потому что подходит Сабуров.

Официальная часть вечера закончена. Все разбрелись по своим углам. Кто-то вышел на танцпол. Кто-то занял места у бара.

Сабуров тянет меня из зала. К винтовой лестнице. Вверх. И я понимаю, что это путь к вип кабинам.

Оборачивается и прижимает меня к себе. Здесь на ступенях. К стене, обитой тканью.

— Ты прекрасна, Юленька моя.

— Не хочешь спросить, о чем с женой твоей говорили?

— Не хочу.

Сказать не дает. Целует. Горячо. Ласкает спину. Опускает ладонь на бедра. Чуть задирает подол платья. Порывисто и настойчиво. Ткань эластичная. Но предел растяжению есть. Он тянет грубовато. Слышен треск. Прикусывает мою губ. И посасывает. Рукой за горло берет. Слегка сдавливает.

— Что ты задумал?

— Тебе понравится. Лучше, чем горки в аквапарке.

И снова губы мои атакует. Язык проникает глубоко. Требует все больше. Сквозь ткань мои бедра сильнее сжимает. Впечатывает в свою эрекцию. Гул голосов и музыки стихает.

Целуясь, идем. Не видя дороги. Он почти несет меня, удерживая за талию. Чувствую, как в брюках растет выпуклость. Так легко его возбудить. Забываю все разговоры. Ладонь к шраму прижимаю. Он мог умереть. И теперь неизвестно, сколько ему отведено. Как же страшно становится. Паникой накрывает. Опять все сначала. Ад прошлого возвращается. Боялась влюбляться. Держалась стороной от людей. А в итоге влюбилась в того кто умирает.

За спиной хлопок двери слышу. Мы отрезаны от мира. Мы одни. Сама руками его рубашку из брюк выдергиваю. Спотыкаюсь. Удерживает. Туфли откидываю прочь. Колени дрожат. Не надежно на каблуках стоять.

В полумраке комнаты отталкиваю его. На миг отстраняюсь. Остановиться надо. Зачем так продолжать. Иван, наоборот, действует. Крепче прижимает. Целует. Глубоко. Удерживая голову ладонями. Волосы мои ерошит. Щекой о щеку трется. Эта его привычка с ума сводит. Он нежности хочет среди тайн и грязи. И привел сюда ради расплаты.

— Готова? — выжидающе в глаза смотрит. И столько в них сейчас эмоций считываю. Страх. Страсть. Боль. Рубит и вымораживает его близкая отстраненность.

— К чему? — Вопрос на губах остывает. Задыхаясь, ощущаю еще одни руки. И дыхание. Кто-то другой целует мое обнаженное плечо. Обернуться пытаюсь. Сабуров не позволяет.

— На меня смотри. Продажная женщина. — он произносит это ласково. Словно журит ребенка. В это время по аромату парфюма понимаю это Зукаев. И это его жаждущие ладони гладят мой живот. Одна поднимается и обхватывает полушарие груди. Другая, поднимает подол платья.