Книга (не) Любимый сосед, страница 84 – Анастасия Петрова

— А что произошло то? — капец, меня нет меньше суток.

— Не знаю, она молчит. Просила тебя не тревожить, говорит ты с мамой, тебя не надо трогать. Но вид у нее… В общем как труп. Бледная вся.

— Так, Ксюша, суть то в чем? — срываюсь на девушку, а самому хреново. Ну что могло у нее произойти…

— Я не знаю, правда. Говорит какая-то Лика приходила. Это все.

Ахтунг. Занавес. Ну теперь то все понятно. И что эта сука ей наплела уже? Ох, бляха, бабы. Ну не живется же спокойно.

— Так, ок, я поняла. Завтра буду. Ты ее там утешь, как можешь. Не бросай, ок?

— Конечно, — она тут же отвечает.

Скидываю трубку, возвращаясь к матери за стол.

— Мам, нужно будет вылетать завтра. Я сейчас поменяю билеты. Успеешь собраться?

— А что случилось, Мотюш?

— Все хорошо, просто Маша у нас, мам, очень доверчивая особа. Слушает всяких… Кого не попадя короче. Давай, мамуль, собирайся.

Она кивает, уходя в комнату. Падаю на жесткий табурет, чешу задумчиво подбородок.

Лика… Ну тварь какая. Все-таки полезла к Маше. Окей, будем значит разбираться по-другому с вопросом. Набираю номер бывшей. Хотя ведь и бывшей то Лику не назовешь, мы просто спали, когда это было удобно. Она мне нравилась просто физически, но как женщина — никогда. Слишком избалованная, капризная. Правда в отряде круто работала, профессионально. За это уважал ее всегда, но это единственное. Ну и привязала же меня своим отцом, как канатом. Не рыпнуться, не дернуться. А сейчас плевать стало. Ну сяду, попрошу бывших сослуживцев Лизе с Машей помогать. Я их часто на поле боя выручал. Отсижу и выйду.

Ладно… Это я пытаюсь успокоить себя так, на деле же понимаю, дело дрянь. И хоть я успокаиваю Машу, что все под контролем. Нихера оно не так. Отец Лики сказал, что если я в течение недели не образумлюсь и не вернусь к ней, то он пустит дело в ход. Просить помощи больше не у кого. Пацаны сказали дадут показания, но толку то, когда играешь против высших чинов, там другие правила и ставки.

А может зря я Машку обрек на такие испытания, жила бы спокойно себе. Но как представляю ее с другими, внутри все в узел скручивается, руки сразу в кулаки сжимаются. Не может она больше ни с кем быть, она моя полностью, без остатка. И очень смелая девочка, я знаю, что не придаст. Надо будет — дождется. То, как она любит — мало кто умеет любить. И я получается самый настоящий счастливчик.

— Да, котик? — Лика снова затеяла свою игру в котики, зайки и прочее. Меня воротит. Всегда воротило. Раньше игнорировал, сейчас уже не получается.

— Лика, — начинаю медленно, — А ты не охуела в край?

Она тушуется с ответом, на секунду замолкая.

— А что такое?

— Ну не притворяйся ты дурой! Зачем к Маше приходила?

— А, ну я же говорю, крыса она, — сжимаю веки со всей силы, хочется ударить в стену, но я могу напугать мать, — Ничего такого я не сказала, правду.

— Какую правду? — требую ответа. Мне скрывать нечего, я чист перед Машей. Всю душу ей наизнанку вывернул.

— Ну, милый, я хотела при личной встречи, — она ласково щебечет, раздражая мои перепонки, — Ну раз уж ты сам позвонил. То… Я беременна.

Эмоция одна — удавить суку. Она врет, и я это чувствую. Да я уверен на все двести, что брехня это. Какой беременна, если я никогда не входил в нее без презика?!

— Лика, ты идиотка? — а может реально она больна, а я просто не замечал раньше, — Крыша совсем поехала на почве ревности? Решила выдумать про ребенка?