Книга (не) Любимый сосед, страница 88 – Анастасия Петрова

— А Матвей всегда был таким серьезным?

— Нет, до армии это был самый веселый мальчик. Всегда шкодничал, — она показывает как правильно слепливать пельмень.

Я пытаюсь повторить, но выходит не очень красиво. Хотя казалось бы… Деятель искусств.

— А потом как подменили. Вообще я против была, чтобы он связывался с военной структурой. Так он же упертый, разве послушал…, — она немного смеется, когда я снова терплю поражение с тестом, — Каждый раз, когда уезжал в эти точки свои, сердце не на месте было.

Я даже не могу представить, каково матери, когда твой ребенок самовольно уходит…

Кидаю взгляд на свой живот. Если будет сын, то никаких госструктур. Чтобы там Мот не говорил. Я с ума сойду от тревоги.

— Ого, пельмени! У меня сегодня праздник, — Матвей возвращается из магазина, ловя нас за сплетнями. Но мы вовремя успеваем начать шушукаться о будущем малыше.

— Мы тут секретничаем, ты нам мешаешь, — в шутку выталкиваю его из кухни.

Он пытается меня поймать, я мажу рукой в муке ему по щеке, кокетливо уворачиваясь от поцелуя. Рычит мне в ухо и все же ловит губами мою кожу, зацеловывая каждый сантиметр лица. Утягивает в глубокий поцелуй, ласкает нежно, трепетно, заставляя низ живота реагировать на ласку.

— Любимая моя, — он так часто говорит мне об этом, а я до сих пор не верю. Не верю, что дождалась самого прекрасного мужчину.

Шлепает по попе, когда я снова уворачиваюсь. Прикусывает нежную кожу на шее.

— Ну Моооот, ты же мама!

Договорить мне не дает настойчивый звонок в дверь. Под мой укоризненный взгляд он открывает дверь. Я застываю в дверном проеме, сердце начинает бешено стучать. Дыхание перехватывает, хватаюсь за горло. Опять приступ паники.

— Игнатьев Матвей… — начинает говорить сотрудник МВД, но Мот его останавливает.

— Я, — жестко отрезает.

— Вы арестованы, — на него начинают надевать наручники, попутно перечисляя статьи УК РФ.

Я резко срываюсь в слезы. Вот теперь мне по-настоящему страшно. До жути.

— Подождите, я жену успокою, — он дергается в мою сторону. Я даже не обращаю внимание на его "жена".

— Не положено. Пойдемте.

— Нет, не забирайте! — кричу, утопая в истерике, — Пожалуйста!

Мот снова дергается в мою сторону, но его крепко держат. Что за уроды?

— Да секунду мне дай, блять, — срывается, — Она беременна.

Они нехотя дают ему возможность подойти ко мне, я бросаюсь ему на шею.

— Маленькая, все будет хорошо. Не плачь, надо беречь себя и ребеночка. Хорошо?

К нам выходит Тамара Геннадьевна, и при виде полицейских, хватается за сердце. Интересно, Мот ей говорил о проблемах?

— Позаботьтесь о друг друге, я все решу, — он целует мать в щеку, потом снова меня.

— Время, — жестко чеканит сотрудник, и уводит Матвея под мои рыдания.

Он смотрит мне в глаза, шепчет губами "Я тебя люблю".

— Я люблю тебя, Матвей! Очень! — кричу ему вслед. Начинаю бежать за ним, но мама Мота перехватывает меня, успокаивая на своей груди.

— Его точно выпустят? — мне кажется этот вопрос я задаю уже сотый раз. Если не больше. Уровень стресса за эту неделю взлетел до небес, я плохо спала, мало ела.

Моя мама, мама Мота, отец, Ксюша… Они все меня сильно ругали из-за того, что я так бессовестно отношусь к будущему малышу. А у меня в голове только одна мысль была "Как там мой Мот?!".