Книга Бывший муж. Я хочу нас вернуть, страница 62 – Анастасия Петрова

— Юля… — начинает он, осторожно, словно на тонком льду, — Я понимаю, что это перебор. Если бы я знал, клянусь, я бы не допустил…

— Ты можешь, наконец, разобраться раз и навсегда? — перебиваю. Голос режет, как стекло. — Сделать так, чтобы она исчезла из моей жизни? Сколько можно? Сколько ещё можно терзать мне душу?

Пауза. Молчание. Только машины гудят вдалеке.

— Озеров, — говорю тихо, медленно, с надрывом, — я уже начинаю тебя ненавидеть.

Он будто застывает. Даже дыхание его замирает. А мне уже всё равно.

— Я съеду с этой квартиры, — говорю. — И не надо меня провожать. Не нужно больше ни о чём спрашивать. Разбирайся со своей жизнью сам. Я своей займусь сама.

— Юлька…

— Нет, все, хватит! Даже ради Дашки я не готова все это терпеть. Ясно? К Даше тоже будем приходить в разное время. Избавь меня от всего этого.

— Ясно.

Голос его становится холодным. Но я не реагирую на изменения. Вызываю такси, благо машина находится сразу, я тут же сажусь в какой-то новенького китайца и еду собирать чемодан и искать новое жилье.

До сих пор перед глазами картина — как она уходит. Голос её, этот тон, и слова о том, что ненавидит. Я думал, что тогда, при моём разводе, она ненавидела, но нет. Тогда она любила, а я, идиот, не видел и не хотел видеть. Зациклился лишь на себе.

И теперь — глухой, спокойный тон. Вот оно, то самое… равнодушие на грани с ненавистью. Словно я её снова потерял, хотя даже заново не обрёл.

Болтаю кубик льда, глядя на янтарную жидкость, что едва прикрывает дно стакана. Тру рукой лицо, облокотившись локтями на барную стойку.

Как же так, родная? Как же я тебя так упустил? Как мог так ранить твою душу? Усмехаюсь, с силой надавливая на глазные яблоки.

Прости, Юля. Прости.

И пусть она не услышит этих признаний — скорее всего, её уже нет в квартире. А у меня внутри — настоящий ад. Хочется приехать и встать в проёме. Да только к чему это приведёт? К тому, что я сам себя закопаю заживо. В принципе, уже закопан, осталось лишь небольшое отверстие в земле, чтобы хотя бы какую-то дозу кислорода получать.

Смотрю на экран телефона, на котором я уже сбился со счёта — сколько там гневных сообщений от Алёны. Да только я уже всё высказал. Там, в коридоре, когда резко дёрнул её к стене. Если признаться — хотелось поднять руку на женщину. Впервые. Я умею контролировать свои эмоции, но тогда грани были стёрты. Мне откровенно хотелось приложить. Её. Пару раз об стену.

И, вспоминая её слова, я был бы рад, если бы Юля позволила просто находиться рядом. Не говоря уже о прикосновениях и прочем. Это нечто на грани фантастики. Но Алёна, ошибочно, считает иначе. Тем же лучше, потому что отрицать я не намерен. Пусть делает что хочет.

И беременность её я полностью обеспечу — в случае, если ребёнок мой. В остальном — меня, как не было, так и нет.

Вспоминаю глаза Карины, когда я молча указал ей на выход и не проронил ни слова по пути домой. Отвёз её в квартиру, где мы жили с Алёной. Но только для того, чтобы она собрала вещи и уехала в Хамовники. Правда, теперь, уже как часа четыре спустя, её телефон недоступен, и я понятия не имею, добралась ли она до места назначения. Потому что я ясно дал понять, что иных вариантов у неё нет. К тому же они должны поговорить с Юлей.