Книга Тридевятое. Книга вторая, страница 92 – Ирина Кизимова

Иван взглянул на Глеба, тот тяжело дышал и еле держался на ногах, капельки пота выступили на его лице. Марья была права, и чародей это знал, сейчас он много уступал ей в силе, и вся надежда была лишь на то, что сработает трюк с трупами и поможет древней магией Баюн. Но колдунья-таки смогла собраться, и сейчас буквально прорывалась к ним через мёртвых Сестёр, сжигая их тела дотла, дабы Глеб не смог управлять боле ни единой косточкой.

Она рассекла защитный купол огненным мечом, заставляя Ивана отпрянуть от Глеба, и этого хватило, чтобы разделить их и невидимой силой подтащить к себе царя.

— Стоять! — крикнула она. — Я убью его, если кто-то из вас выпустит хоть толику магии!

Баюн всё слышал, а Глеб понял без слов, сняв заклятие, блокирующее слух. Василиса впечатала кота в стену магией, не давая ему двинуться.

— Надо признать, ты действительно одарённый, раз смог так разозлить меня. — обратилась она к Глебу.

Порез на щеке, оставленный прошлой Главой, кровоточил, волосы растрепались и в беспорядке торчали из некогда аккуратной причёски, подол сарафана был порван в нескольких местах и напоминал лохмотья. А сама Марья походила скорее на злую ведьму, чем сильнейшую волшебницу Тридесятого.

Прохладная сталь кинжала коснулась шеи Ивана, колдунья цепко держала его магией одной рукой, оттягивая невидимой силой голову назад за волосы, дабы юноша не мог двинуться, а другой держала кинжал, оставляя её так же свободной для магии, если Глеб задумает ещё что-то выкинуть. Тот хмуро кивнул и поднял дрожащие руки, в глазах темнело, он отдал все силы в этом сражении.

— Хороший мальчик. — одобрительно кивнула Марья, следя за ним в оба. — Подойди к стене слева от тебя и защёлкни кандалы сначала на лодыжках, затем на запястьях. Выполняй, или пойти в Навь за душой Ивана тебе больше никогда не удастся.

Глеб покорно двинулся в нужном направлении, не проронив ни слова.

— Глеб, нет! — попытался докричаться до него Иван. — Ты не должен этого делать!

— Ты сделаешь это, если не хочешь, чтобы я перерезала царю горло. — спокойно заметила Марья, в качестве доказательства слегка царапнув кожу кинжалом, дабы пустить совсем немного крови.

— Если сделаешь так ещё раз, пожалеешь. — спокойно заметил Глеб, защёлкивая кандалы на собственных лодыжках.

— Лучше убей меня! — выдохнул Иван, тщетно пытаясь вырваться.

— Эй, Иван. — внезапно обратился к нему Глеб, обернувшись. — Я был отвратительным другом, лгал тебе до последнего, грубил и стал ночным кошмаром для всего царского терема. Но ты должен жить несмотря ни на что. Это моя последняя воля.

— Нет! Не смей! — слёзы самопроизвольно полились из глаз.

— Глеб, заканчивай! — потребовала Марья, но тот её не слушал.

— Я знал, на что иду, но до последнего верил, что смогу забрать тебя, тупую русалку и жирного кота. — он внезапно улыбнулся, наверное, впервые за всю их недолгую дружбу. — Прощай.

Щёлкнули кандалы, и Глеб бессильно повис на стене, лишившись чувств.

Марья, не отпуская Ивана и ухватив невидимой силой Варвару, двинулась к выходу, как и Василиса с Баюном и Власей.

— Никогда не прощу! — зло выдохнул Иван, с ненавистью глядя на колдунью.

— И не нужно. Сегодня всё наконец-таки будет кончено.

На поверхности всходило солнце, вновь награждая Василису лягушачьим обликом, Марья устало вздохнула, наконец отпуская Ивана, который попытался было напасть, но получив удар магией в грудь, отлетел к лежащей неподалёку Власе. Марья замуровала камнями вход, и зависла в воздухе посереди поля, выпуская магию, от которой задрожала мать-сыра земля, обваливая своды и крышу подземелья, погребая Кощея Бессмертного и прах падших Сестёр, по щекам колдуньи текли горючие слёзы.