Книга Тридевятое. Книга первая, страница 25 – Ирина Кизимова

Иван со смесью страха и интереса разглядывал пчелиные жилища, ранее ему не приходилось бывать на пасеках, поэтому о пчеловодстве он знал разве что из детских рассказов мамок-нянек.

Семён тем временем по-хозяйски набивал дымарь новой порцией сухого конского навоза, ловко поджигая его.

— Вы, Иван-царевич, раздувайте дым мехами, держите дымарь вот здесь. — он протянул ему небольшое приспособление, похожее на вытянутый горшок с дырками, к которому присоединялись меха. — Вот так оно делается. — для наглядности показал, как работает чудное устройство пасечник.

Иван встал на указанное место и принялся окуривать улей, глаза непривычно заслезились от дыма, а горло неприятно защекотал вырывающийся кашель.

— В первый раз оно всегда так. — добродушно заметил пчеловод. — Но вы скоро привыкнете.

Он открыл улей, пчёлы из которого уже разлетались во все стороны, мастерски вынул одну из рамок и смахнул сидящих на ней пчёлок малюсеньким веничком, любовно приговаривая, какие же они у него умницы да красавицы. Царевич наблюдал за ним со смесью интереса и разом навалившейся усталости, стараясь совсем не расклеиться на глазах у хозяина, отметив про себя, какой же пчеловодство тяжёлый труд, нужно будет обязательно поговорить с отцом и платить пасечнику за мёд в разы дороже. Заполненные мёдом рамки пчеловод опускал в деревянное ведро, заботливо поставленное рядом женой, которая периодически выглядывала с чёрного хода справиться хорошо ли идут дела.

— Не будь вы царских кровей, Иван-царевич, из вас вышел бы прекрасный пчеловод. — в конце похвалил его пасечник, кладя последнюю рамку в ведро.

Иван вымученно улыбнулся:

— Вам спасибо за полезный урок, в царском тереме таким мастерством не овладеешь.

Наконец, убираясь от пчёл, и отставив опостылевший царевичу дымарь, они прошли в помещение, где качали мёд. Дети пчеловода так же были тут, они сидели на лавке и лепили какие-то замысловатые фигурки из воска. Сначала нагревали его, растирая между ладошек, а затем мяли уже получившуюся мягкую массу, придавая ей задуманную форму. Иван в последний раз прокашлялся, пытаясь избавить лёгкие от дыма, тем самым привлекая к себе внимание младших.

— А, это детки мои. Митька да Глашка. — представил ребятишек пчеловод, потрепав их по светлым головкам.

— А это настоящий царевич, тятенька? — с любопытством спросила девочка, она была чуть старше своего брата и более разговорчивая, в отличие от неё мальчик настороженно рассматривал вошедшего с отцом гостя.

— Настоящий. — заверил её Иван-царевич, подходя к детям, с интересом рассматривая их поделки.

— Я о таких как ты только в сказках слышала! — восторженно заметила девчушка, а затем протянула Ивану нечто восковое похожее не то на кошку, не то на толстую курицу.

— Выглядит красиво! Ты такая маленькая, а уже батюшке помогаешь. — похвалил её царевич.

— Вот видишь, Митька, настоящему царевичу понравилась моя коровка, а ты заладил свинья да свинья! — показала язык младшему Глаша, на что только закатил глаза, пробормотав, что всё равно похоже на свинью.

Иван решил оставить свои догадки о названии данного животного при себе, боясь обидеть милую девочку.

— Совсем ты Сёма, Иван-царевича замучил! — заругала мужа вошедшая женщина, о подобных ей в народе обычно говорят — «кровь с молоком», препираться с такой бабой не имело никакого смысла. — И вы, бесята! Идите мойте руки и ступайте за стол. — она перевела добродушный взгляд на юношу. — Вы уж простите, Иван-царевич, но не отобедаете ли с нами? За честь это примем.