Книга Школьный вальс, страница 117 – Ядвига Благосклонная

— Сын, идем поговорим. Пусть пока твои дамы познакомятся. Раз представлять меня не хочешь — не буду настаивать.

— Не хочу я с тобой… — начинает было возмущаться Арсен, но, напоровшись на суровый взгляд матери, вздыхает и сдается. — Ничего, если я… — обеспокоенно на меня смотрит.

— Все в порядке. Иди, — успокаивающе ему улыбаюсь.

Арсен, кивнув, уходит вслед за отцом.

— Ох, эти Герасимовы и их горячий темперамент, — шепчет Валерия Антоновна. — Но ты ведь уже знаешь об этом не понаслышке?

О, да! Еще как знаю!

Подтверждение не требуется. Женщина все понимает по моему выражению лица. Делает нам чай, а потом втягивает в легкую беседу.

Арсен

Я буравлю взглядом коротко стриженный затылок отца, когда мы проходим в гостиную.

Он еще имеет наглость приходить? Разумеется, я не рассказал маме, что отец приходил на игру со своей любовницей. Не хотелось ей делать больно.

И все же? Почему мама его впустила? Нужно было дать предателю пинок под зад до самой койки его любовницы! Собственно говоря, этим я сейчас собираюсь заняться!

— Ты снова не отвечаешь на мои звонки, — говорит отец, когда прикрывает двухстворчатые деревянные двери в гостиную.

Удивительно, но его голос звучит скорее устало, чем раздраженно. И это на несколько секунд выбивает меня из колеи.

— Я был занят, — мрачно на него зыркая, подчеркнуто равнодушно хмыкаю. — Тебе не стоило сюда приходить и беспокоить маму. Тебе совсем на нее наплевать?

Удивление на его лице неподдельное. Отец качает головой и печально вздыхает, произнося:

— Хотел бы я чтобы все было по-другому. Хотел бы повернуть время вспять, но не могу. Я люблю твою маму, Арсен. Правда, люблю. Мы оба вырастили тебя. Нас связывает долгая дружба и долгий счастливый брак.

Что за чушь? Теперь я вообще ни черта не понимаю! Неужели он сейчас примется мне втирать, что измена это нормально? Клянусь богом, я тогда не сдержусь и надеру задницу собственному отцу!

— Но я люблю ее не той любовью, которой раньше. Ты молод, и еще не понимаешь, — отец поднимает ладонь вверх, как если бы останавливая мои пререкания, и продолжает: — Наш брак охладел в последние годы. Мы жили вместе, и в тоже время как будто отдельно. Конечно, мы все еще оставались и остаемся хорошими друзьями и близкими людьми, но это совсем не тоже самое, что любовь между мужчиной и женщиной. Ты уже взрослый парень. Должен понимать. Мы мучили друг друга. Иногда избегали, иногда не хотели отвечать на звонки. И это не только с моей стороны. Я неправильно поступил с вами когда ушел, ничего толком не объяснив. Поддался страсти. Да и вообще натворил много глупостей, включая нашу с тобой последнюю встречу. Я не должен был приводить туда Эльвиру. По крайне мере без твоего разрешения. Знаю, что я сделал твоей маме больно. Но так жить дальше было невозможно. Мы жили не из любви, а из привычки.

— Может, ты так и жил! А мама?

Она ведь всегда его любила! И, черт побери, еще любит! Разве нет?

— С привычками сложно расставаться. Что? Не веришь мне? — спрашивает, замечая мой недоверчивый взгляд.

— Конечно, не верю!

— Тогда спроси у нее сам. Я не спорю, что ей наш разрыв дается тяжелее. Не снимаю с себя ответственности и не перекладываю свои ошибки на других. Но разве не лучше ей найти мужчину, который будет лететь к ней на всех парах домой? Разве твоя мама недостойна этого? Она молода и, видит бог, красива! Зачем мы будем друг друга мучить, и с каждым днем все больше друг друга ненавидеть, когда можем заполнить эту пустоту? Мы всегда старались тебе показывать только лучшее из нашей семейной жизни. Огораживали от всего плохого, но у нас было не так все гладко, как ты думаешь. Мы не любим друг друга больше как мужчина и женщина, Арсен. И я хочу, чтобы ты это услышал от меня, — он набирает в легкие побольше воздуха, а потом выдает: — Мы подаем на развод.