Книга Собственность заключенного, страница 69 – Ядвига Благосклонная

Мы не разговариваем. Молчим. Но это молчание нам абсолютно понятно. Никто из нас этого не забудет. Эта ночь особенная. И пусть это никогда больше не повторится, я не жалею. Такой ураган эмоций стоит хоть раз в жизни испытать.

Женя

Флэшбэк Несколько месяцев назад

Я заканчиваю писать вторую петицию. Этот мужчина меня нервирует. Не отрывает от меня горящего взгляда ни на секунду, точно не может налюбоваться. Не то чтобы я обнадеживаюсь. Он скорее всего специально выводит меня на эмоции.

Зачем? Да даже забавы ради! Зачем-то же я пишу эти глупые петиции, которые никуда не будут отправлены и никому за ржавый рубль не нужны.

— Все, — закончив, смело встречаюсь глазами с преступником.

— Умница, — кивает, поворачивает к себе ноутбук, но даже не читает.

Он смотрит на часы у себя на запястье и произносит:

— Тебе пора, Женя Архипова.

Пора? Прошу прощения, куда?

— Надеюсь, не на тот свет? — бормочу себе под нос.

Мужчина издает короткий смешок. Он поразительно весел для человека, которого за пределами банка ждут снайперы и спецназ. Это лишь вопрос времени, когда полковник отдаст приказ брать банк штурмом.

— На тот свет тебе еще рано. Мы еще на этом с тобой не закончили.

Обойдя, он протягивает мне руку, что странно, учитывая всю ситуацию. Разумеется, я игнорирую этот джентльменский жест, и встаю со стула сама. Ну и нарушаю очередное правило поведения рядом с преступником. Я должна быть покладистой и не провоцировать на конфликт.

Назовите меня чокнутой, но почему-то я не ощущаю страха. Настороженность, волнение, какое-то странное притяжение, но точно не страх. Вполне возможно, я позволила преступнику запудрить себе мозги.

Мужчина не настаивает, идет к двери и, прежде чем открыть и выпроводить меня, с ухмылкой которая отчетливо слышится в голосе произносит:

— Не прощаемся, пташка.

* * *

Время тянется медленно. Ощущение, будто кто-то поставил его на паузу. Заложники заметно нервничают, хоть над ними не издеваются и никто не наставляет автоматы. Однако сложно сидеть от часа к часу, ожидая хоть каких-то вестей. Плохих или хороших. Я сижу рядом с той же женщиной в форме сотрудницы банка, и переодически нам удается перекинуться несколькими словами.

Разумеется, все на меня с любопытством косятся, поскольку я единственная кого выводили из операционно-кассового зала, но Дрон сразу предупредил меня, чтобы я держала язык за зубами. Как вы понимаете, сложно перечить человеку, который в руках держит автомат.

Я до сих пор не понимаю, зачем понадобилась их главарю. Потому что, если судить по недовольному зырканью в мою сторону остальных грабителей, они были явно против моей кандидатуры, чего бы там ни было.

Может, я должна стать сакральной жертвой? Ну знаете, чтобы навести ужас на властей. От этой мысли по коже пробегают холодные мурашки, и я сразу ее отметаю, чтобы себя не накручивать. Может, должна буду уехать с ними? Ну вроде заложницы, чтобы их отпустили. Интересно, если это действительно так, полковник отдаст приказ открыть огонь? В конце концов, у меня был шанс отказаться. Я пошла добровольно, к тому же журналист. А журналисты, как правило, всегда подвержены опасности. Других идей, зачем я здесь у меня нет. Очевидно, не за тем, чтобы освящать обстановку изнутри и писать петиции.