Книга Учительница строгого режима, страница 35 – Саша Черникова

Стена между нами, которую мы с таким трудом начали разбирать по кирпичику, снова выросла. Высокая, неприступная. И на этот раз она казалась мне вечной.

Три дня. Семьдесят два часа ледяного молчания. Даня не грубил, не хлопал дверьми. Он просто… отсутствовал. Он был дома, но его не было. Он ел мои макароны, делал уроки, смотрел в планшет. Но когда я пытался заговорить, его взгляд становился стеклянным, непроницаемым, как бронированное стекло. Он отгораживался от меня с таким мастерством, которому позавидовал бы любой дипломат.

Я звонил Марине. Сказал, что у нас проблемы, что мне нужно время. Она ответила: «Я понимаю. Будь с сыном».

В её голосе не было обиды, только лёгкая грусть и та самая учительская, всепонимающая мудрость, которая сейчас и бесила, и успокаивала одновременно. Я чувствовал себя между молотом и наковальней. Между сыном, чью боль я понимал, но не знал, как исцелить, и женщиной, которая стала заложницей этой боли.

Забирая Даню из школы, я увидел, как он прячет в рюкзак новенький планшет. Та самая модель, которую он выпрашивал у меня полгода, которую я пообещал купить ему ко дню рождения.

— Что ты только что положил в рюкзак? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, когда он уселся на пассажирское сиденье.

Даня вздрогнул, словно пойманный на месте преступления, и инстинктивно прижал рюкзак к себе, как будто боялся, что я отберу у него игрушку.

— Ничего. Так… – пробормотал он, уставившись в окно.

— Даня, – я завёл машину, но не тронулся с места. – Я спросил, что это за вещь. Я её не покупал.

Он молчал, сжимая рюкзак в напряжённых пальцах. Видно было, как бьётся жилка у него на виске.

— Взял у друга поиграть, – наконец выдавил он, осмелившись на меня посмотреть.

Тут-то я и понял, что он врёт. На лице всё было написано.

— Как зовут друга? – не отставал я.

Он заёрзал на сиденье, его лицо исказила гримаса раздражения.

— Ну, подарили, и всё! Отстань, пап!

«Подарили». Слово повисло в воздухе салона, тяжёлое и ядовитое. В голове пронеслись обрывки мыслей. Богдан? Нет, тогда бы Дане не пришлось врать. Кто ещё? И тут меня осенило. Ледяная волна прокатилась по спине.

— Жанна? – тихо спросил я. – Это Жанна тебе подарила?

Его глаза метнулись в мою сторону, и в них я прочёл испуг. Значит, угадал. Но он не подтвердил. Он просто стиснул зубы и прошипел:

— Какая разница, кто? Ты же всё равно не купил бы! Тебе важнее твоя Ондатра!

Его слова ударили с новой силой. Это была не просто обида. Это был вызов. Акция протеста. Он принял подарок от женщины, которая оскорбила меня и Марину, просто чтобы сделать мне больно. Чтобы доказать, что у него есть кто-то, кто его «балует», в противовес мне – скучному, строгому отцу, который завёл себе новую женщину.

Я глубоко вдохнул, пытаясь совладать с подкатывающей к горлу яростью. Яростью не на него. На себя. На Жанну. На всю эту бредовую ситуацию.

— Отдай, – сказал я спокойно, но твёрдо.

— Не отдам!

— Даниил, отдай мне это сейчас же. Мы не берём такие подарки. Тем более от неё.

Он дико взглянул на меня, его глаза наполнились слезами. Уже не от горя, а от бессильной злости.

— Ты меня ненавидишь! – выкрикнул он. – Ты просто не хочешь, чтобы у меня было что-то хорошее! Ты хочешь, чтобы я был несчастным, как ты!