Книга Лето, хлопья, баскетбол!, страница 10 – Дженнифер Энн Шор

В соседней комнате кто-то пошевелился, и его глаза метнулись к двери, потом обратно ко мне, оглядывая меня сверху вниз. Тут же вернулось ощущение реальности, и я, как и он, остро осознала, что солнце встает, а под окнами гостиной спит куча народу.

— Иди в кровать, Анна, – приказал он с неожиданным раздражением. На меня, на себя или на людей в доме – я не была уверена.

Но сама мысль оставить его в этот момент казалась невозможной. Я не могла представить, что мое тело – не говоря о ногах, которые были как желе, – позволит мне уйти отсюда.

— Ты пойдешь со мной? – спросила я как в бреду.

Его взгляд метнулся к моим рукам, и он болезненно вздохнул.

— Иди в кровать и подумай о том, чего просишь, потому что мне кажется, что ты и сама не понимаешь. А это полная ерунда, учитывая, что «обдумывание» и «Анна» почти синонимы.

Дымка вокруг нас рассеивалась, пока он говорил именно о том, от чего я пыталась дистанцироваться.

— Я не хочу думать, Джереми, – признала я, постучав его по подбородку, чтобы он посмотрел прямо на меня. – Я хочу чувствовать. Я хочу пробовать новое. Я хочу побывать в других местах. В том-то и смысл.

— И ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Я кивнула.

— Найди меня позже, и мы поговорим об этом, – сказал он, выпуская меня из объятий. – Нам с Кори надо прибраться, а то ваши родители будут дома через пару часов.

* * *

Разум возобладал, но ненадолго, пообещала себе я. Я поднялась, еще раз коснулась его губ и побежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Так всегда происходит, когда меньше всего ожидаешь: ты чувствуешь, что лето кончается.

Я никогда не была готова менять крем от солнца на серые свитера, но прекрасно знала, что никак не могу на это повлиять.

Еще неделю назад я проснулась, думая вытянуть загорелые руки навстречу солнечным лучам, но обнаружила, что туман не дает пробиться свету. Эта недолгая утренняя прохлада была предвестником грядущего, перемен, и я почувствовала себя беспомощной.

Но что любопытно, пугающе похожее чувство ужаса овладело мной, когда я спешила по узкому коридору к крылу естествознания, к ровному ряду классов, пробегая мимо кабинетов английского и других языков.

Я навострила уши, ожидая звонка, после которого официально опоздаю, и ускорила шаг.

Когда мы с Джесс разошлись, я едва взяла себя в руки, но тут поняла, что следующая по расписанию химия, – и застонала.

Проблема была не в кабинете естествознания. На самом деле прямота всех этих гипотез и химических соединений всегда была для меня комфортна. Но в этом году миссис Блейк взяла курс у одиннадцатиклассников, а значит, каждый день на пятом уроке – и на дополнительном по средам – мне приходилось смотреть на мать Джереми, женщину с такими же темно-карими миндалевидными глазами.

Я запихала поглубже порыв резко удариться в панику, в том числе провести следующий час в кабинете школьного психолога, умоляя мистера Ривза перевести меня на анатомию, землеведение или что-нибудь еще. В том году это сработало: мы с Джесс досаждали ему, пока он не поменял мои уроки так, чтобы мы могли вместе обедать. Как оказалось, он со своими вязаными жилетами вовсе не ровня Джесс по части настойчивости. Но я была уверена, что в старших классах два чуда по смене расписания мне уже не грозят.