Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 41 – Хелена Хейл

А еще Беннет, судя по всему, любил антиквариат. На небольшом холодильнике стоял старинный проигрыватель и потертые коробки с пластинками.

— Хочешь пива? – спросил Реймонд, открывая холодильник.

— Я за рулем, – напомнила я, замерев посреди кухни-гостиной.

— Ты что, собралась ночью возвращаться в коммуну? Одна?

— Именно так.

— Нет, – отрезал он. – Есть холодный капучино в банке.

— Давай. И принеси аптечку.

Реймонд провел меня в одну из двух комнат, где почти всю площадь занимала кровать, там же стоял старенький телевизор с древним видеомагнитофоном. Я уселась на край мягкого матраса, Реймонд сходил за аптечкой и раскрыл ее передо мной, а на край тумбы поставил кофе.

— Док Коулман, ваши дальнейшие действия?

Я закатила глаза, вытащила вату, перекись, нашла иглу и хирургическую нить.

— Одну рану придется зашить, другие обработаю.

Реймонд не отрывал от меня глаз, пока я смачивала вату в перекиси и подготавливала иглу. Найдя спирт, я обработала ссадину.

— Может, придвинешься поближе? Никогда не видел, чтобы раны зашивали, сидя в метре от пациента.

Нахмурившись, я последовала его совету. Наши колени соприкоснулись, и от этой новой близости мне стало не по себе. Реймонд, как чертов обогреватель, источал тепло даже на расстоянии. Или дело было в том, что от страха и ночной прохлады я сильно замерзла.

Пока я обрабатывала раны, он криво улыбался, следя за моими движениями.

— Если ты что-то задумал, то ты не в выигрышном положении. Я держу иглу рядом с твоим глазом и могу промахнуться.

— И кому я доверился? – прошептал он. От томного голоса я на секунду замерла, откашлялась и продолжила работу. – Значит, ты пишешь детективы? – сменил тему Реймонд.

— Откуда ты знаешь? – как можно спокойнее спросила я.

— Я много чего знаю, Офелия. Уверен, ты наслышана о моем положении в обществе. Мне нетрудно выяснить подробности чьей-либо жизни.

Я сглотнула. Внутренности скрутило тугим узлом, и я постаралась выровнять дыхание, чтобы не выдать своей паники. Если Реймонд наводил обо мне справки, известно ли ему об отце? В любом случае, первая я об этом не заговорю. Да и с какой стати мне вообще обсуждать свою личную жизнь с этим… «Сексуальным, критически близко сидящим боксером…»

— Господи боже… – Я резко втянула воздух, отгоняя гнусные мысли.

— Для тебя просто Реймонд, Вороненок. Так что? Кто-то уже взялся за твое продвижение? Позволишь прочесть?

Не выдержав, я рассмеялась, делая последний стежок.

— Ты уверен, что осилишь текст длиннее одного абзаца?

Беннет усмехнулся:

— Вижу, в твоем арсенале еще тысяча колкостей. Но почему? Я ведь просто разговариваю с тобой. Ты боишься меня? Ненавидишь?

Я закончила с обработкой и сложила все обратно в аптечку, а потом посмотрела в глаза Беннета, которые в ночи казались темнее угля. Ни издевки, ни веселья – он искренне интересовался моим отношением к нему, я даже ощутила легкий укол совести из-за того, что постоянно язвила. С минуту мы смотрели друг на друга, пока я подбирала слова.

Как объяснить человеку, что я не умею доверять? Что из-за отца у меня сформировалась защитная реакция: после того как он оставил шрам на моей ключице, я остро реагирую на любое посягательство на мое личное пространство!

— Извини. Возможно, я переборщила. Просто действую на опережение, понимаешь? Чтобы ты не возомнил, будто я паду к твоим ногам, как твои поклонницы из «Дзеты» и прочие.