Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 70 – Хелена Хейл

— Ой, прошу прощения!

— Ирма! – Я развернулась на стуле. – Все в порядке?

— Да-да, спасибо.

— Садись! – громко сказала я, а потом приблизилась, чтобы шепнуть на ухо: – Тайгер?

Она испуганно взглянула на меня заплаканными глазами.

— Все в порядке, – повторила она.

— Ок, – кивнула я, пожав плечами. Ирма достала свою кружку и ушла.

Я не знала, как правильно поддерживать, но мне искренне хотелось помочь Ирме. Прямо сейчас ей явно было не до расспросов.

— Ох, девочки! Я будто попала в свою мечту двадцатилетней давности! – мама улыбнулась, осматривая кухню. – Студенческая и школьная дружба – самая крепкая. Берегите ее. А этой крошке, кажется, не повредит шоколадное мороженое. Захватим его в торговом центре? – предложила она и подмигнула.

По пути в торговый центр мы говорили о маминых родителях, живших в Техасе. Дедушка владел тиром, а бабушка занималась выпечкой после ухода на пенсию с кондитерской фабрики. Мама недавно навещала их вместе с Гектором – как раз для знакомства. Бабушка с дедушкой дали ему наивысшую оценку, чему мама была рада. После отца ей сложно было открыться кому-то, не столько из-за своих проблем с доверием, сколько из страха за меня.

— Звонила мама Коулмана, – при упоминании отца я споткнулась, чуть не улетев в фикус на втором этаже торгового центра.

Как я уже рассказывала, у мамы с бабушкой отношения не из лучших. Повзрослев, я часто думала: а что, если бы бабушка не угрожала маме? Не запугивала бы ее, и мама бы со спокойной душой ушла от отца? Был бы отец жив? Ну, уж точно не погиб бы от моих рук. Но обо всех этих угрозах я узнала уже после смерти отца, когда мне исполнилось тринадцать. Я тогда сильно расстроилась, что бабушка за весь год ни разу мне не позвонила и не поздравила ни с одним праздником, и маме пришлось рассказать мне обо всех гнусностях, ко торыми промышляла бабушка, и о том, что она не может принять смерть отца. Откровенно мама не призналась, что бабушка перестала воспринимать меня как внучку, посчитав убийство умышленным, но я была уже достаточно сообразительной, чтобы уяснить это. С тех самых пор бабушка позвонила лишь однажды, на мой девятнадцатый день рождения, но я не ответила.

— Ты взяла трубку?! – поразилась я.

— Конечно, нет! – Мама так на меня посмотрела, будто я обвинила ее в смертном грехе. – Она потом написала сообщение: «Вирджиния, милая, я прошу лишь об одном – о разговоре с Офелией». После этого сообщения она оказалась в черном списке.

— Странно, и что ей понадобилось столько лет спустя? – я нахмурила брови.

— Детка, ты ее единственная внучка. Думаю, пришло время, когда на нее снизошло озарение, и она поняла, что ты – единственное продолжение ее сына. В том, что она сожалеет о своем поведении, я сомневаюсь, а даже если так, она в жизни в этом не признается! Слишком гордая старуха! – разошлась мама. – Не думай о ней. Надеюсь, что на тебя у нее выйти не получится.

Я представила, как бабушка находит меня. Стоит, например, перед дверью коммуны и просит впустить, пообщаться. По коже пробежали мурашки – нет, я не для того вычеркнула прошлое, приехав в Принстон, чтобы оно испортило мне будущее.

— Она звонила на прошлый день рождения. Может, и в этот раз попытается, – размышляла вслух я.

— Ты уже взрослая, девочка моя, и сможешь дать старой карге отпор. Или переадресовать ее звонок на мой номер, – мама хохотнула. – А теперь я бы хотела сменить тему. Брианна поделилась со мной некоторыми подробностями, о которых умолчала родная дочь. Ты была на свидании с неким Аштоном? Он и есть тот самый пират?