Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 84 – Хелена Хейл

Конечно, ректор просматривал мое личное дело. Все обвинения были сняты, убийство отца считалось самозащитой, но… дай такую новость двадцатилетним студентам, которые питаются сплетнями на завтрак, обед и ужин, и они превратят ее в шедевр, достойный экранизации Тарантино.

Но ведь и с соседками я не была предельно честной. Что будет, когда они узнают, на что мне пришлось пойти семь лет назад, чтобы защитить мать и себя?

— Тиана, это гениально! – послышался стук каблуков, и я вся сжалась на чертовом унитазе. – Видела, как она срывала эти постеры? Да ее чуть удар не хватил!

Девушки включили воду.

— Так ей и надо. Думаю, это объясняет, почему она такая психопатка. Я вчера приходила к Рей монду, чтобы отблагодарить, – послышалось хихиканье. – Он держится как-то отстраненно, постоянно открывает чат с этой сучкой, сил уже нет на это смотреть.

— Не надоело тебе бороться с его… – Примроуз говорила шепотом, было трудно разобрать. Вода утихла, каблуки застучали к выходу. – Они ведь все верят, что что-то значат для него…

Дверь захлопнулась. С затекшими конечностями я сидела на унитазе, боясь шелохнуться и осознать, что происходящее не сон. Телефон вибрировал без остановки, я даже не смотрела на имена, высвечивающиеся на экране. Грудную клетку пронзила боль, как если бы кто-то вставил дрель и назойливо сверлил кости! Семь лет спустя вернулась и паническая атака, а потому я пыталась дышать, несмотря на боль. Я ощущала себя так, будто годами убегала от серийного убийцы, и вот он настиг меня, показал свое лицо, доказал, что от него не спастись. Чтобы выровнять дыхание, нужно было думать о чем-то хорошем. Я представила котенка, затем щенка, но милые мордочки сменились картиной апокалипсиса: в Принстоне все шарахаются меня так же, как в Филадельфии.

Экран телефона намок от слез, и сенсор потерял чувствительность. Я протерла его рукавом и просмотрела сообщения. Те, что от Реймонда, пролистала не глядя.

Брианна: «Ну пожалуйста, Офелия, ответь! Где ты? Мы сорвали все постеры!»

Офелия: «Туалет на втором этаже».

Я вышла из кабинки и испугалась собственного отражения – намокшие волосы, растекшаяся тушь, опухшие губы и красный нос. Помимо прочего, ссадины после драки. Я увидела в зеркале маленькую двенадцатилетнюю Офелию, еще беззащитную, перепуганную, загнанную в угол чувством вины и презрением окружающих. Включив воду, я умылась, безжалостно хлопая по лицу холодными ладонями, а потом рукавами стерла черные подтеки.

Той Офелии больше нет. И им не удастся сломать меня прошлым. Принимать меня или нет – выбирать окружающим, но у меня есть я, мама и мечты, ради которых я продолжу бороться. Ради которых перестану обращать внимание на девушек, способных на такие выходки.

Ладно, кого я обманываю, прямо сейчас я жалела о том, что не отделала их как следует до полицейского участка!

— Боже, Офелия! – Брианна распахнула дверь. – Поехали домой!

Я не сказала ни слова, Викки и Камми взяли меня под руки, прикрывая капюшоном, шествие замыкала Дори, а спереди шла Брианна, заслоняя меня от ошарашенных студентов. В коммуне мы собрались за кухонным столом, Бри со звоном поставила передо мной стакан воды. Я смотрела в одну точку, развалившись на стуле.

— Рассказывай, Лия, – потребовала Дори. За столом нас было пятеро. – Ирма и Лайла не смогли уйти с пар. Но они очень беспокоятся за тебя. Ты можешь доверять нам, мы будем стоять за тебя, как стоим друг за друга. Таковы правила сестринства.