Книга Сердце зимы, страница 107 – Хелена Хейл

— Агата?!

Книжка прилетела на кушетку, Даня подорвался. Я не сводила с него слезившихся глаз, он и сам расплакался. Интересно, сколько же он ждал моего пробуждения? Да и неважно, главное, что он рядом сейчас.

— Девочка моя, сейчас я вызову кого-нибудь, – Даня раз сто нажал на кнопку вызова врача.

— Да…нь… – вышло у меня. Уголки губ снова дрогнули в попытке улыбнуться.

— Я здесь, здесь, – смахнув слезу, Даня погладил меня по волосам.

Ощущение оказалось настолько реальным, что у меня защекотало под ребрами.

— Выйдите, живо! – в палату ворвались медсестра и врач.

— Я никуда не уйду, Агат, я буду внизу, не бойся! – крикнул Даня, пока мощная, хоть и низкая медсестра вытолкнула его за дверь.

— Агата, дышите, все хорошо, – заговорил врач, мужчина с проседью и блеклыми голубыми глазами, – следите за фонариком, вот так.

Далее последовала тьма мучительных процедур. Помимо того, что меня ощупали, осмотрели, осветили (фонариком то есть, хотя и батюшка бы не помешал), мне задали еще тысячу вопросов, проверяя, все ли я помню или какие-то фрагменты вылетели из памяти. Говорить мне было тяжело, врач ждал по несколько минут, пока я выговорю ответы, а потому старался задавать вопросы, на которые можно было ответить кратко: да или нет.

— Вы помните, что с вами случилось, прежде чем вы сюда попали?

— Да, – к сожалению, подумала я.

— Человек, который был в вашей палате, вам знаком?

— Да. Да… ня, – прохрипела я.

— Хорошо. Агата, нам нужно как следует обследовать вас, чтобы понять, как функционирует организм. Через некоторое время придет медсестра, возьмет анализы и поможет вам подняться.

— Спас… – не договорив, я кивнула.

Даня

23 апреля, ГКБ № 7

— Сынок, иди домой. Завтра сможешь передать ей вещи, если захочешь. До семи часов через главный вход, – сказал врач, застав меня в коридоре.

— С ней все в порядке? Она… не могла говорить…

С тех пор как я увидел родные серебристые глаза, сердце гулко грохотало в ушах, не зная, куда ему падать, вверх или вниз.

— Она почти месяц была в коме, конечно, ей тяжело говорить, двигаться. По первому осмотру могу сказать, что все рефлексы в порядке, насчет ног пока прогнозировать не буду, пальцами ей удалось пошевелить, на ноги она еще не вставала.

Я кивнул. Слишком много слов и вопросов крутилось на языке, но я решил, что лучше не доставать врача раньше времени. Агата очнулась – этой информации мне достаточно. Выйдя из больницы, я улыбнулся, так широко, как не улыбался вот уже несколько недель. Удержался от того, чтобы вприпрыжку добраться до машины, но шел, приплясывая и улыбаясь.

Когда датчики запищали, я чуть не умер от испуга, думал, состояние резко ухудшилось. А потом увидел ее полные слез глаза. Первая мысль – я уснул во время чтения. Но нет, Агата робко улыбнулась, и я наконец понял – проснулась! Моя девочка вернулась!

По дороге домой я обзвонил всех знакомых. Как же приятно было слышать облегченные вздохи и всхлипы родных и близких, которые искренне волновались за Агату, за меня. Бозина так заорала, что я испугался за сохранность своей перепонки. Мартыныч заявил, что уже заводит свою таратайку и движется в направлении Москвы. Сашка села рисовать Агате картину, мама начала собирать сумки и гостинцы в больницу.

Через некоторое время, когда я уже вернулся в квартиру, мне позвонила мать Агаты.