Книга Сердце зимы, страница 28 – Хелена Хейл

Покончив со шлифовкой, я расставила краски, Даня выбрал оттенки от синего до бирюзы, и у нас получился плавный переход цветов от темного к светлому. Я выдала ему цифры и стрелки.

— Нужно просверлить дыру, пойдем в сарай, там есть розетка.

Даня проделал отверстие. Работая, он шутил или делился впечатлениями, так что я полностью расслабилась и позволила себе смеяться над его шутками, не думая о том, что сглупила, пригласив его сюда.

— Заливку делаем в два этапа, и обязательно надень маску, – сказала я. – Сначала до середины, потом до верха, чтобы избежать пузырей или вздутия.

Даня быстро схватывал и выполнял все мои указания с точностью мастера. Правда, в какой-то момент смола чуть не скатилась за круг, но я вовремя спасла положение.

— Первый слой засохнет, потом сделаем второй и после его затвердения вставим ось часового механизма. Точнее, тебе придется снова сверлить отверстие. А потом отшлифуем. У меня смола ультрафиолетовая, так что высушим под ультрафиолетовой лампой.

— Понял, – кивнул Даня, разминая руки. – А ты потом покажешь мне свои изделия?

Я засомневалась, но все же решилась. Мы закончили с часами, и я провела его в комнату и вытащила из-под кровати огромную коробку. Внутри нее лежали все мои творения, даже самые первые, кривые и косые, сделанные лет пять назад.

— Я просто… поражен, – сказал Даня, разглядывая вещицы. – Ты ведь продаешь их? Или они пылятся в этой коробке?

— Думаешь, кто-то их купит? – закусила губу я, вытаскивая расчески – мои любимые изделия с засохшими цветами.

— Конечно! Выстави на продажу онлайн, – предложил Даня.

Мы одновременно потянулись за подносом, на котором я изобразила волны и пляж, и вместо того, чтобы ухватиться за поднос, взяли за руки друг друга. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, и казалось, будто я не руки его держу, а оголенный провод ЛЭП и все двести плюс вольт бьют по моему телу. Отдернув пальцы, я достала поднос.

— Я серьезно, Агата, это же шедевр!

Я уже не знала, куда себя деть от смущения. Еще никто не видел моих работ, потому что я жутко стеснялась и боялась услышать критику или что-то в духе: «Тебе что, заняться больше нечем?» Хотя, конечно, в деревне и показывать было особо некому. Коровам? Индюшкам? Так что услышать столько похвалы от Дани было приятно до щекотки и рдения.

Даня добрался до бижутерии.

— За эти сережки моя сестра могла бы и убить, – хохотнул он, выбирая подобные моим с незабудками сережки. В них я использовала засохшие цветы цикория.

— Забери их. Подари Саше, – не раздумывая, предложила я.

— Нет, ты что! – воскликнул он, как ошпаренный.

— Серьезно, Дань, пожалуйста. Пусть они будут у Саши. Все равно пылятся никому не нужные, пусть хоть Сашку порадуют, – улыбнулась я, и он нехотя запихнул сережки в карман шорт.

— Спасибо, Агат. Обязательно ей передам. Так что насчет продажи? – настаивал он.

— Я подумаю.

— Ты могла бы отправлять посылки почтой, сейчас это проще простого! А когда поступишь и переедешь…

— Я не перееду, – оборвала я, заводясь.

— В смысле?

— Я буду жить здесь.

— А как же университет?

— Не все родились с московской пропиской, знаешь ли, – перешла на грубость я, – и не всем суждено стать студентами высших учебных заведений.

— Но… – Даня позволил себе взять меня за руки. – Ты же не можешь жить здесь вечно, в двадцать первом веке.