Книга Малум, страница 118 – Юлия Макс

Якуб был абсолютно уверен, что это энсиа. Он убедился в этом уже не раз, как и в том, что его методы ведения расследования, которым учили в полиции, не работают.

— Я понимаю, о чем ты, но при всем желании такое мог сделать и человек. Все зависит от соотношения массы тела убитого к преступнику, – уверенно заявила Эва и потерла лоб.

— Учитывая, что нам еще не попадалось «обычных» людей в преступниках, думаю, нужно искать в той книге, – не согласился Якуб.

Эва хмыкнула и поерзала на сиденье, устраиваясь удобнее:

— Когда это ты перестал быть инспектором и стал охотником на монстров? Приедем в городок, осмотримся, порасспрашиваем, а дальше видно будет.

Ночь над рейнскими холмами тянулась как смола, густая и вязкая. Фары мягко вырезали светом узкие изгибы шоссе, а за стеклом мелькали силуэты дубов и елей, спрятанных в складках ландшафта.

— Думаешь, мы не опоздали? – Эва говорила тихо, словно боялась разбудить то, что скрывалось в этих лесах.

— Убийца терпелив. И свежих новостей о пропавших не было. – Якуб не отводил глаз от дороги.

Они ехали уже второй час в сторону юга, прочь от могильной тишины Мозеля, к месту, где ледяной ветер срывал капюшоны с прохожих, где кресты на вершинах скал кровоточили на закате, где горные дороги сами по себе были произведениями искусства.

— Все жертвы останавливались в Канацеи. – Эва перебирала фотографии. – Все отправлялись по тропе 666 к вершине Боэ^[32].

— Название тропы говорит само за себя. Тот, кто это делает, точно местный и знает горы лучше нас, – заметил Якуб. – Он ждет в них. Или прячется.

Через час они пересекли Бреннерский перевал. Туман, как молоко, облеплял стекла. Где-то внизу мигали огни Инсбрука, но дальше все снова поглощала тьма.

— Видишь? – сказал он, указывая на знаки. – Больцано. Селла.

Эва подтвердила, что видит.

— А за ними Канацеи. И то, что мы ищем.

Они остановились у заправки на пару часов, чтобы поспать, и въехали в Италию на рассвете. Шел дождь. Тяжелые тучи на горизонте, еще не укрытые горным массивом, словно пытались пришить себя к земле, протягивая темно-синие водяные нити, похожие на небрежные стежки.

«Порше» гнал по пустой сонной трассе к самому подножью Доломит, а затем появились и первые торнанти^[33]. Дорога скручивалась серпантином, как черная змея на лице каменного великана. Дождь резко прекратился, на части горных вершин виднелся снег, а другую часть скрывал туман, больше похожий на живой и мыслящий дым. Где-то высоко, почти на гребне, блестел металлический крест. Якуб тут же отвел от него взгляд и сосредоточился на дороге.

Не смотреть на окружающий пейзаж было сложно, и он старался, очень старался не съехать с самого красивого серпантина в своей жизни.

Якуб мельком бросил взгляд на Водичкову, ожидая увидеть на ее лице восхищение или хотя бы любопытство, но губы Эвы были поджаты, а задумчивость и мрачность говорили о том, что мыслями она далеко отсюда.

— Мне жаль, что Элишка погибла.

— Мне тоже, – отозвалась Эва. – Это наша вина.

— Нет, не наша. Так случилось. Мы ее вытащили, но мороус оказался сильнее.

Якуб положил руку на колено Эвы и слегка сжал, пытаясь выразить поддержку. Она накрыла его руку и провела пальцами по выступающим венам. Якуб молча наслаждался лаской, пока Эва не убрала свою ладонь и не дернула коленом, сбрасывая его руку.