Книга Авалон, страница 104 – Александр Руж

— А почему на Тюкавина эта музыка не действовала? Он же вместе со мной… и вместе с другими кино смотрел, свечной гарью дышал…

— У него было противоядие. Не удивлюсь, если такое же, как у тебя.

— Ты знала, что я защищен?..

— Предполагала. Но мне и не хотелось превращать тебя в марионетку. Ты не Коломойцев, не Зайдер… Я хочу, чтобы с твоей стороны это было сознательное решение. Выбирай. Уан, ту, фри…

Револьвер покачивался в ее руке. Нет, не выстрелит.

— Совсем спятила? Чтобы я помогал тебе уничтожать гордость страны? Заодно с контрой я никогда не был. И не буду!

Слишком высокопарно заговорил. Прорвало, ничего не сумел с собой поделать.

На лице Эмили отразились совсем не те эмоции, которые он ожидал увидеть.

— Уничтожать? Контра? О, пур бой! Как же ты далек от истины… Идем!

— Куда?

— Туда. – Она указала револьвером на отверстый лаз. – Ты же рвался посмотреть, что там такое?

«Хуже не будет», – подумал Вадим и подошел к люку, ведшему в подпол. Туда спускалась кирпичная лесенка, он сошел по ней и очутился в подвальчике чуть меньших размеров, чем размещавшаяся над ним мертвецкая. Подвальчик был разгорожен матерчатой кулисой, Вадим не видел, что за ней сокрыто. Зато на глаза попался большой шкаф, разделенный на секции, каждая закрыта дверкой.

— Кладовка, – дала пояснение Эмили, сойдя следом и захлопнув крышку люка. – Спроектировали и построили вместе с корпусом больницы полтораста лет назад. Планировали хранить на холоде медикаменты или еще что-нибудь, но не слишком удачное расположение – прямо под моргом. Больница разрослась, появились новые кладовые, а про эту забыли. Гловский наткнулся на нее случайно, оборудовал, поставил магнитный замок, провел электричество. – Эмили повернула выключатель на стене, зажгла лампочку. – Теперь о ней знаем только мы с тобой.

Вадим, не слушая ее, подошел к шкафу. Дверки были пронумерованы – от 1 до 30.

— «Я 13»! – соскочила с языка новая догадка. – Номера ячеек!

— Еще один балл в твой актив. А теперь открой. Любую.

Вадим наугад отворил одну из дверец. За ней стояла закупоренная медицинская банка, наполненная раствором, в котором плавал человеческий мозг.

— Мы убили этих людей в настоящем, – проскрипела Эмили, – чтобы сохранить их для будущего. Тюкавин получил доступ к их медкартам, узнал правду. Есенина не стало бы уже через полгода. У Фрунзе был букет болячек, организм изношен. Год-два – и туда же, в могилу.

— А Котовский? – спросил Вадим, не в состоянии отвести взгляд от банки.

— Злокачественная опухоль. Он никому не рассказывал, но есть рентгеновский снимок… Мы лишь избавили их от мучений.

— Надо же, какие добрые! Само человеколюбие…

— Не иронизируй. Мы ускорили процесс расставания с лайфом, чтобы в их мозгах не развились необратимые последствия. Теперь нэкст дженерэйшн получит их в целости и сохранности. Отец изучал опыты профессора Бахметьева по сохранению живых тканей с помощью глицерина и усовершенствовал его метод. Все это собрание, – она любовно погладила боковину шкафа, – может храниться многие годы.

Вадима фантастический прожект изумил, но в то же время позабавил.

— Долго же придется ждать, пока хирурги научатся вкладывать старые мозги в новые тела!

Эмили была настроена серьезнее некуда.

— Ты слышал об опытах Брюхоненко? Он изобрел автожектор, аппарат, поддерживающий искусственное кровообращение. С его помощью можно проводить операции, которые еще вчера казались нереальными. Ай билив… скоро пересадка мозга станет обычным делом.