С этой мыслью Надежда оживлённо приказала:
— Вот и отлично. Клади справочник в сумку! По весу будет примерно как Юлий Цезарь.
— А как же цветок?
— Ну, придумаешь… Найдёшь что-нибудь другое. А пока он переживёт и без подставки.
Мария положила книгу в сумку и застегнула ее. Надежда же в это время поискала, куда пристроить неприкаянного Юлия Цезаря, и засунула его в кухонный шкаф, где стояли банки с крупами. То есть должны были стоять крупы, как у всех нормальных людей, у Машки же в шкафу лежали папки со старыми студенческими работами и коробки с клубками и катушками разноцветных ниток, еще маминых. Насколько Надежда помнила, мама-то была рукодельница.
Юлию Цезарю явно было некомфортно в пыльном шкафчике.
«Обойдёшься, – подумала Надежда. – Если ты такой умный, то нечего было Бруту доверять. Говорила тебе жена, не ходи в сенат, так разве вы жён слушаете? “И ты, Брут”, вот и все слова твои. Так что сиди в шкафу и помалкивай!»
— Ну что, пора выдвигаться, если мы хотим успеть вовремя. Нам еще доехать нужно.
Они вышли на лестничную площадку, как вдруг Мария снова взглянула на подругу:
— А бейсболка? Где твоя синяя бейсболка?
— Ох, правда… Я же ее оставила дома!
Дома у Надежды была одежда на все случаи жизни, точнее, на все случаи, когда нужно было одеться вызывающе или, наоборот, незаметно, то есть когда нужно было идти на дело, связанное с ее очередным расследованием.
— Что делать? – Подруги посмотрели друг на друга.
В это время подъехал лифт, открылись двери, и из кабины вышла соседка, немолодая девушка Людмила со своей собачкой Снупи.
Снупи был очень любвеобильный пёсик и тут же запрыгал вокруг Марии. Она платила ему такой же любовью, потому что в прошлом году он буквально спас ее от смерти[2].
На голове у Людмилы красовалась выгоревшая синяя бейсболка.
— Ох, Людочка, – затараторила Мария, – ты не одолжишь моей подруге свою кепку? А то, понимаешь, она вышла без головного убора, а на улице солнце, так ей голову напекло…
— Это не кепка, это бейсболка! – поправила Людмила. – Ладно, берите, но только с отдачей! Это моя счастливая бейсболка. Как пойду в ней – так обязательно в магазине что-нибудь вкусное куплю, и со скидкой.
Мария поблагодарила соседку.
Надежда напялила бейсболку, и подруги вошли в лифт. В лифте Надежда увидела свое отражение – и поспешно сняла бейсболку:
— Ужас какой… До чего я всякие кепки и шляпы не люблю. Голову давит, волосы приминает…
Молодой легат Публий Лициний вошёл в палатку Цезаря и сказал:
— Проконсул, мы готовы к завтрашнему бою. Мой второй легион занимает центр, третий легион Марка Домиция выстроен на правом фланге, левый фланг граничит с рекой, и наступление оттуда маловероятно, но всё же вспомогательные когорты прикроют этот фланг.
— Отлично. – Цезарь взглянул на пергамент, где набросал план завтрашнего сражения.
Подчинённые ему войска должны были остановить кельтское племя гельветов, которое двигалось на запад под давлением германцев.
Цезарь встречался с вождём гельветов, пытался уговорить его не вторгаться на территорию Нарбоннской Галлии, входящую в Римскую республику. Однако переговоры ничего не дали, и многочисленные гельветы продолжили свое движение.
Оставался единственный способ остановить их – военная сила.
В распоряжении Цезаря, проконсула Галлии, было четыре легиона, но два из них находились на севере, в земле племени белгов, и не могли уйти оттуда, потому что белги стали ненадёжны. Таким образом, Цезарь мог выставить против гельветов только два легиона, усиленные вспомогательными когортами, составленными из союзных Риму кельтских племён. Войско гельветов было куда многочисленнее, но проконсул рассчитывал на превосходство римской стратегии и на боевой опыт легионеров.
Однако его всё же не оставляло смутное беспокойство.
Отпустив Публия Лициния, Цезарь решил еще раз осмотреть римские позиции. Он накинул короткий плащ, вышел из палатки, прошёл через военный лагерь и поднялся на холм, откуда было хорошо видно поле будущего сражения. Здесь, на этом поле, его легионам предстоит завтра выдержать натиск многочисленного и воинственного племени… На стороне гельветов – численное превосходство, но на его стороне, на стороне римлян – военная наука, железная дисциплина, строгая организация.
Цезарь оглядел окрестности.
Впереди, за будущим полем боя, начинались бескрайние, бесконечные леса, неизведанные, таинственные земли… Там живут многочисленные дикие племена, которых еще не коснулось благое влияние Рима, его организация, его порядок. Римские легионы несут этот порядок всё дальше в неизведанные земли, но навстречу им то и дело выступают из тьмы древних лесов новые и новые племена. От завтрашнего боя зависит судьба этого вечного противостояния – противостояние порядка, культуры, разумной организации – и вечного, древнего хаоса…
За спиной Цезаря располагался римский лагерь.
Строго организованный, он представлял собой правильный квадрат, с каждой стороны которого имелись ворота, направленные на четыре стороны света. В этой правильной, выверенной веками организации лагеря отражалась самая душа Рима, строгая, упорядоченная, подчинённая закону.
Напротив, на другом конце равнины, виднелся лагерь гельветов – беспорядочное скопище шатров, сонмище костров, вокруг которых теснились бородатые, свирепые воины и их семьи, отогревались и готовили пищу.
Их было много, очень много…
И это притом, что Цезарь достоверно знал, что на виду была только малая часть племени, остальные гельветы прятались в лесу, окаймляющем поле.
Поле… Это поле у подножия холмов прекрасно подходило для маневра.
