Книга Русские заветные сказки, страница 49 – Александр Николаевич Афанасьев

Жил-был мужик; у него было два сына – парни большие. Стал старик со старухою советоваться:

— Какого бы сына оженить нам – Грицька или Лавра?

— Женим старшего, – сказала старуха.

И стали они сватать за Лавра и сосватали ему невесту на самую Масленицу в другой деревне. Дождались Святой недели, разговелись*; вот и собирается Лавр вместе с братом Грицьком ехать к невесте. Собрались, запрягли пару лошадей, сели на повозку: Лавр, как жених, за барина, а Грицько за кучера, и поехали в гости. Только выехали за деревню, как Лавру захотелось уже срать; так налупился на разговенах!

— Брат Грицько, – говорит он, – останови лошадей.

— Зачем?

— Посрать хочу.

— Экой ты дурак! Ужели ты станешь на своей земле срать? Потерпи маленько, съедем на чужое поле – там вали хоть во всё брюхо!

Нечего делать, понатужился Лавр, терпит – ажно в жар его бросает и пот прошибает. Вот и чужое поле.

— Ну, братец, – говорит Лавр, – сделай такую милость, останови лошадей, а то невтерпёж: до смерти хочу срать!

А Грицько в ответ:

— Экой ты глупой! С тобой пропадёшь; отчего не сказал, как ехали мы через своё поле: там смело бы сел и срал, покуда хотел. А теперь сам знаешь: как срать на чужой земле! Ещё, не ровён час, какой чёрт увидит да поколотит нас обоих и лошадей отберёт. Ты поверни маленько; как приедем к твоему тестю на двор, ты выскочи из повозки и прямо в нужник, и сери себе смело, а я тем временем лошадей выпрягу.

Сидит Лавр на повозке, дуется да крепится. Приехали в деревню и пустились к тестиному двору; у самых ворот встречает своего будущего зятя тёща:

— Здравствуй, сынок, голубчик! Уж мы тебя давно ждали!

А жених, не говоря ни слова, выскочил из повозки и прямо в нужник. Тёща думала, что зять стыдится, схватила его за руку и говорит:

— Что, сынок, стыдишься? Господь с тобой, не стыдись, у нас чужих людей никаких нет, прошу покорно в избу.

Втащила его в избу и посадила за стол в переднем углу. Пришло Лавру невмоготу, начал под себя валить и насрал полные штаны, сидит на лавке, боится с места пошевелиться. Тёща-то суетится: наставила перед гостями закусок, взяла штоф с вином в руки, налила и подносит первый стакан жениху. Только поднялся жених за стаканом и встал на ноги, как поплыло говно вниз по ляжкам да в голенища – пошла вонь на всю избу. Что за причина? Воняет? Тёща бросается по всем углам, глядит: не ребятишки ли где напакостили? Нет, нигде не видать, подходит к гостям:

— Ах, любезные мои! У нас на дворе-то не совсем чисто; может, кто из вас ногой в говно попал, встаньте-ка, я посмотрю: не замаран ли у кого сапог?

Осмотрела старуха Грицька – ничего нет, подошла к Лавру:

— Ну-ка, зятёк, ты как приехал на двор, так и побежал к нужнику; не вляпался ли ты в говно?

Стала его щупать, и только дотронулась промеж колен, всю руку выпачкала. Заругалась она на жениха:

— Что ты, с ума сошёл, что ли? Кой чёрт тебе сделалось! Ты, верно, не в гости приехал, а насмехаться над нами, подлая твоя душа! Ещё не пил, не ел, а за столом обосрался! Ступай же к чёрту, будь ему зять, а не нам!

Тотчас призвала старуха свою дочку и говорит:

— Ну, дитя моё любезное! Не благословляю тебя выходить за этого дрянного засерю, выходи за его брата – вот тебе жених!

Тут Лавра в сторону, а в передний угол посадили Грицька, начали пить, есть и прохлаждаться до самого вечера. Пристигла ночь, пора и спать ложиться. Старуха говорит гостям: