Книга Русские заветные сказки, страница 7 – Александр Николаевич Афанасьев

Магический реализм – ведь в таких сказках реальность мира размыта, сама сказка балансирует на грани действительности и вымысла. Хаотичные высказывания и логические неразберихи (логическая бессвязность, внезапные повороты и вставки, необычное употребление слов). Абсурдистские диалоги, в которых отсутствует связь реплик участников.

Важный ключевой элемент заветной сказки, сближающий её с анекдотом, – пуант. Пуант в анекдоте – это неожиданный поворот, который ломает первоначальную логику рассказа и раскрывает новый, смешной смысл. С самого начала анекдота выстраивается чёткая логическая линия, но в конце она неожиданно ломается, и финал, с одной стороны, нелеп, а с другой – вполне логичен, поэтому смешон или поучителен. Также пуант может выражаться в использовании многозначных слов, подмена которых в конце анекдота вызывает смешной эффект. Сказка «Каков я!» – один из таких примеров.

Казалось бы, эти сказки, пусть и неожиданные, должны оставаться светлыми и чистыми. Однако именно они содержат в своей грубой и бедняцкой правде звенья, связующие нас и в вертикали времени – с нашими предками, и в горизонтали пространства, т. е. – в контексте страны, русскоязычного мира и всей планеты в целом. Время, когда Александр Афанасьев принялся их собирать, было отмечено всплеском интереса к родному фольклору в разных странах, подъёма национального самосознания. Итальянцы, русские, немцы словно заново пересмотрели свои родные сказки, песни, легенды. Кстати, последние – братья Гримм – выпустили ещё в начале XIX столетия сборник национальных сказок, который потряс Александра Николаевича. Он тоже интересовался яркой историей отечественной народной культуры и загорелся идеей составить подобное собрание русских (а также малороссийских и белорусских) сказок, явив стране и миру целый пласт живой культуры.

Опираясь на письма друзей, региональные периодические издания, собрания библиографа Петра Ефремова, Владимира Даля, А. Афанасьев превзошел труд братьев Гримм, объединив шесть сотен текстов сказок в четырёх томах. Позднее он принялся систематизировать свой эпохальный труд, выделив волшебные, детские, лубочные, сатирические сказки. Удивительно, но даже в невинных текстах Священный синод увидел непозволительное: в живом народном сознании через сказки явственно проглядывали слияния христианской парадигмы и языческих суеверий. Многие из них оказались под запретом. Слова Афанасьева в адрес ответственных за цензуру были таковы: «Никак не могут понять, что в этих народных рассказах в миллион раз больше нравственности, чем в проповедях, преисполненных школьной риторики».

На этом фоне Александр Афанасьев разумно предположил, что отдельную категорию сказок, названную им «Народными русскими сказками не для печати», даже обозначать на Родине не стоит. Поэтому они вышли за границей под названием «Заветные» – в Женеве, без указания не только авторства, но даже и года. Первое издание вышло год спустя после смерти автора. В 1936–1940 годах шла подготовка первого советского полного издания сказок Афанасьева, и во время работы в научный архив Института русской литературы АН СССР поступила его рукопись 1857–1862 годов, содержащая тексты «Русских заветных сказок». На Родине широкая публика получила доступ к сборнику только в судьбоносном 1991 году.