Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 12 – Яра Славцева

— Ты всё-таки пришёл.

— Я же сказал.

— Это не делает тебя надёжным.

— Знаю.

С ним невозможно было ругаться привычно. Он будто не защищался, а только подставлял грудь. Это бесило.

— Сядь подальше, — попросила я.

Он сел.

Мы ждали молча. Вокруг ходили беременные женщины с мужьями, мамами, папками документов, бутылками воды, разговорами вполголоса. Одна девушка смеялась, прижимая к груди первый снимок УЗИ. Другая спорила с мужем о коляске. Кто-то выходил из кабинета заплаканный, кто-то счастливый. В этой стерильной белой тишине особенно остро ощущалось, что мы с Максимом сюда пришли не как пара. Мы пришли как сломанная история, внутри которой всё равно завязалась новая жизнь.

— Вера Ланская, — позвала медсестра.

Я поднялась.

— Я с вами, — тут же встал Максим.

— Нет, — отрезала я.

Медсестра перевела взгляд с него на меня и всё поняла.

— Только пациентка, — мягко сказала она.

Я не обернулась, когда заходила в кабинет.

Осмотр тянулся вечность. Врач задавала вопросы, уточняла даты, записывала показатели. Я отвечала автоматически, пока не наступил момент УЗИ. Когда на экране вспыхнула маленькая тёмная точка, а потом врач спокойным голосом сказала: «Беременность маточная, срок примерно пять недель», — я перестала слышать всё остальное.

Пять недель.

Не абстракция.

Не тест.

Не страх.

Ребёнок. Мой ребёнок. Уже есть.

У меня защипало в носу. Я отвернулась, чтобы врач не заметила влажных глаз.

— Всё пока развивается нормально, — сказала она. — Но с вашим анамнезом и уровнем стресса нужно быть осторожной. Половой покой, меньше нагрузки, никаких нервных срывов, полноценный сон. Если начнутся боли или кровянистые выделения — сразу приезжайте.

Я чуть не рассмеялась от абсурдности. Никаких нервных срывов. Очень своевременный совет.

Когда вышла из кабинета, Максим поднялся так резко, словно пружина разжалась.

— Ну?

Я посмотрела на него.

— Пять недель.

Он замер. Потом медленно провёл ладонью по рту. В глазах появилось что-то такое, что я не сразу выдержала — смесь ужаса, счастья, вины и какого-то почти священного трепета.

— Всё нормально? — спросил он хрипло.

— Пока да.

Он выдохнул так глубоко, будто всё это время не дышал.

— Слава Богу.

От его слов у меня сжалось горло.

— Не смей радоваться слишком громко, — сказала я жёстче, чем собиралась. — Это не счастливый семейный момент. Это сложная ситуация.

— Для тебя — да. Для меня тоже. Но ребёнок всё равно не перестаёт быть ребёнком.

Я отвернулась.

В коридоре было слишком светло. Слишком людно. Слишком тяжело.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Максим.

— Нет.

— Вера.

— Я вызову такси.

— Я отвезу.

— А потом поедешь примерять костюм жениха?

Он сжал челюсть.

— Свадьбы не будет.

Я посмотрела прямо на него.

— Не надо кидаться громкими фразами, если потом снова выберешь удобство.

— На этот раз не выберу.

— Ты уже выбирал «на этот раз» однажды.

Эти слова повисли между нами.

Он опустил взгляд первым.

— Разреши хотя бы довезти тебя.

Я устала. Так устала, что спорить уже не было сил.

— Хорошо. Только довезти.

В машине мы молчали почти всю дорогу. За окном полз мартовский город — мокрый, серый, раздражённый. Люди шли, кутаясь в шарфы, машины сигналили, небо давило низко-низко. Я сидела, положив ладонь на живот, сама того не замечая, и лишь когда поймала на себе взгляд Максима, резко убрала руку.