Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 52 – Яра Славцева

— Это пойдёт в дело, — сказала я.

— Пойдёт, — подтвердил Артём. — Но аккуратно. Если вывалить всё разом, он начнёт отбиваться панически и непредсказуемо. Мы будем резать по слоям.

Я кивнула.

— Делайте.

Он закрыл ноутбук.

— Теперь второй вопрос. Как вы получили это от Ники?

Пришлось рассказывать про ночной мотель.

Савин слушал молча. Только к концу истории лицо у него стало таким, будто он одновременно хочет меня встряхнуть и выставить Максима за дверь всех городов.

— Поразительная беспечность, — сказал он наконец. — Вы вдвоём как будто соревнуетесь, кто быстрее добьёт мои нервы.

— Она могла устроить ещё худшее, если бы мы не приехали.

— Возможно. Но вы беременная женщина, а не отряд переговорщиков по сумасшедшим наследницам.

— Уже поздно, — устало сказала я. — Все почему-то забывают, что «нормальная жизнь» закончилась у меня ещё до этой поездки.

Артём долго смотрел на меня. Потом тихо сказал:

— Вы себя сжигаете быстрее, чем они.

— Неправда.

— Правда. Просто у вас красивее получается.

Я отвернулась к окну.

Он всегда говорил жёстко. Но редко ошибался.

— Максим знает про флешку? — спросил Артём.

— Нет.

— Хорошо. Пока не говорите. Мне нужно сначала снять копии, сверить подлинность и понять, где именно у них самые тонкие швы.

— Вы ему не доверяете?

— Я доверяю только документам. А мужчины, даже раскаявшиеся, имеют неприятную привычку рваться спасать, когда надо просто молчать и ждать.

Я ничего не ответила.

Потому что вчерашний поцелуй ещё горел во мне так, будто тело нарочно хотело доказать: ждать и молчать в нашей истории никогда не умели оба.

---

Глава 26. Падение империи

Глава 26. Падение империи

Первый серьёзный удар пришёл уже через двое суток.

Сначала в деловом издании вышло продолжение материала про тендерные цепочки и аффилированные компании, на этот раз уже с вопросами напрямую к структурам Астафьева. Потом в одном профильном телеграм-канале появились выдержки из служебных записок с намёком на злоупотребление влиянием. Потом в отраслевом чате зашептались, что один крупный подрядчик «временно поставил на паузу» совместный проект с Глебом из-за повышенного внимания к документам.

Это был ещё не обвал. Но уже тот характерный треск, после которого большие люди начинают нервничать и ошибаться.

Я сидела в студии, когда мне позвонил Максим.

— Ты видела?

— Да.

— Это вы?

— А если да?

Он помолчал.

— Тогда это красиво.

— Не слишком радуйся. За такое прилетает не цветами.

— Я знаю.

— Уже что-то было?

— Глеб приехал в офис, которого у меня больше нет, но он, видимо, ещё наслаждается ритуалом. Орал на бывших сотрудников, требовал назвать, что я передал Савину. Потом звонил родителям.

— И?

— Отец не взял трубку. Мать сказала, что впервые за много лет ей не стыдно за меня.

У меня кольнуло внутри.

— Это мило, — ответила я сухо.

— Не ревнуй, — вдруг тихо сказал он.

Я замерла.

— С ума сошёл?

— Я просто впервые за долгое время слышу в твоём голосе не только злость.

— Тебе показалось.

— Возможно. Но если показалось именно это, значит, я ещё не умер.

Меня начало раздражать, как легко он в последнее время проскальзывал под мою броню одной правильной фразой.

— Не приписывай себе лишнего, — бросила я. — Я занята.

— Я тоже. Но вечером приеду.