Книга Мой сосед - зверь, страница 17 – Рея Бёрн

Она хватается за мою футболку, мокрая ткань, маленькие кулаки на моей груди, тянет на себя. Приподнимается на цыпочки, потому что я выше на голову и ей неудобно, но не отрывается ни на сантиметр. Её бёдра двигаются, прижимаются к моим, трутся, и она сама не отдаёт себе в этом отчёта, а моё тело отдаёт за двоих.

Мне мало. Мало её рта, мало этого поцелуя в тесной ванной, где мы вдвоём еле помещаемся. Я хочу больше. Всё. Каждый звук, который смогу из неё вытащить.

Перехватываю её правую руку, ту, которой она вцепилась мне в ворот, и веду вниз, по своей груди, по животу, ниже. Кладу её ладонь на свой член через джинсы и смотрю, как меняется её лицо, потому что мне нужно видеть, как оно меняется. Испуг я бы прочитал сразу и остановился бы, и я даже успеваю к этому приготовиться.

— Вот. Вот что ты со мной делаешь. С первой ночи.

Она не убирает руку. Пальцы сжимаются осторожно, будто примеряясь, и мне приходится стиснуть зубы, потому что от одного этого меня ведёт, как пацана.

— С первой ночи? — переспрашивает она хрипло.

— Ты стояла на балконе в майке, которая сползала с плеча. И курила. И не отвела глаза. А я приходил домой и думал о тебе под душем.

— Думал?

— Не прикидывайся, что не понимаешь.

Она понимает. В полутьме, при последнем огарке свечи, видно, как розовеют её щёки, и как её пальцы на мне сжимаются увереннее, и я толкаюсь ей в ладонь, и она это чувствует и облизывает губу. Смотрит мне в глаза, ведёт рукой по моему члену, и на её лице голод, чистый, и от того, что она его не прячет, у меня отказывает мозг.

Она опускается.

Медленно, не отрывая глаз от моих, скользит спиной по мокрому кафелю, пока не оказывается на коленях. На холодном полу ванной. Её руки на моих бёдрах, пальцы на ремне.

Расстёгивает, и пальцы у неё подрагивают от нетерпения: язычок ремня, пуговица, молния. Стягивает джинсы и бельё вниз, до колен, и мой член пружинит, твёрдый, и она замирает, глядя на него, и я вижу, как она сглатывает. Её дыхание горячим облаком касается головки, и от одного этого у меня поджимаются пальцы на ногах.

Обхватывает рукой у основания, и пальцы не смыкаются. Ведёт вверх, медленно, и большим пальцем проходит по головке, размазывая выступившую смазку. Я хватаюсь за стену и зажмуриваюсь, потому что если буду смотреть, как её рука двигается по моему члену, кончу прямо сейчас, а этого я не хочу чуть больше, чем хочу.

Её язык на головке, влажный и горячий, широким движением обводит по кругу, медленно, пробуя. Потом берёт в рот, губы обхватывают плотно, и опускает голову. Глубже. Мой член скользит по её языку, упирается в нёбо, в горло, она делает глотательное движение, давится, не отстраняется и пробует снова, и у меня белеет перед глазами.

Рука в её волосах. Не глажу, держу, собираю пряди в кулак, и она стонет низко, и вибрация проходит по всей длине, и от этого звука меня выгибает.

— Так. Вот так.

Это хорошо, чертовски хорошо, и мне всё равно мало. Мне нужно больше, и я впервые за десять лет не уверен, что смогу вовремя остановиться, и это должно бы меня насторожить.

Толкаюсь ей в рот. Она захлёбывается на секунду, я замираю, и она поднимает на меня глаза, и в них нет ни обиды, ни просьбы прекратить. Вызов.

И я толкаюсь снова. И снова. Держу её голову обеими ладонями, пальцы в волосах, и трахаю её рот, глубоко, каждый раз до горла. Она принимает. Её руки впиваются в мои бёдра, ногти в кожу, слёзы по щекам, слюна по подбородку, звуки влажные, задушенные, непристойные. А глаза, распахнутые и блестящие, смотрят на меня снизу и не отпускают, и я не могу отделаться от ощущения, что это она держит меня, а не я её.