Книга Пламя в темноте, страница 41 – Таня Нордсвей

Додумать мысль я не успела, так как встретилась глазами с верховным баргатом. Золото его радужек потемнело, затягивая меня в свои мрачные глубины. Его взгляд буквально впивался в меня с какой-то непонятной мне эмоцией. Позже я поняла, что таилось в этих золотых глазах Шаяна.

Голод.

Всепоглощающий и сильный.

Беспощадный и ненасытный.

В золотом огне сгорали сотни желаний, способных разорвать в клочья и уничтожить всё вокруг. Взгляд обжигал и жалил. Неистовый, горячий, болезненный.

Баргат был словно пламя, вбирающее в себя полный спектр эмоций. Именно оно сжигало меня всё это время, не давая забыть об этом мужчине. Будто сам Шаян и был этим неистовым огнём, яростно пылающем у него под литыми, каменными мышцами и кожей. Огненным зверем, прячущимся под маской прекрасного мужского лица.

Я впервые видела его глаза, объятые противоречивыми эмоциями. И впервые осознавала, почему об этом мужчине ходят столь жестокие и ужасные слухи.

Он мог заставить человека умирать от страха от одного только взгляда. Шаян будто чувствовал ложь и тёмные тайны, таящиеся за стенами разума.

Но я, видимо, была настолько безумна, что меня не отталкивала эта опасность. А, наоборот, ужасно манило в свои сети, словно я была мотыльком, а Шаян — пламенем, на который я летела.

Летела, чтобы сгореть. И погибнуть, оказавшись во власти его стихии.

Поэтому моё тело вспыхивало от его прикосновений к моей коже, а нутро скручивала спираль. Мои мысли путались и сбивались, а сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда пальцы Шаяна коснулись синяков на моих бедрах, с помощью мази убирая их с нежной кожи. О Шаале!

Мои губы приоткрылись, а пальцы вцепились в обивку кресла…

Подлая память продолжала подкидывать мне ощущения от прикосновений верховного баргата, когда я лежала на узкой кровати и выжидала время. Я надеялась, что смогу обуздать разбивающие меня чувства, пока не станет слишком поздно. И смогу выжить за этот месяц, который уже намеревался быть для меня крайне тяжелым.

Сегодня я должна была встретиться с братом, чтобы обсудить план без лишних ушей. Но, если бы не отвар и мазь Шаяна, я бы вряд ли смогла доползти до места встречи с Ромусом.

Бешено колотящееся сердце не унималось даже спустя три часа, прошедших с тех пор, как Шаян обрабатывал мои синяки. Оно продолжало быстро биться и когда баргат очередной раз приказал мне читать теорию о драконах и всадниках. Благо, про себя, а не вслух.

С того момента, как он отошёл от меня, Шаян за время моего нахождения в кабинете не произнёс и десятка слов. Лишь краткие указания. Но в процессе чтения я ловила на себе его изучающие, бесстрастные взгляды.

Поговаривали, что баргат одним касанием мог распознавать ложь, а также кровь фейри в жилах. Что, если он уже понял, кто я? Но ведь Шаян касался меня столько раз… И я всё ещё жива.

Он говорил о силе, передающейся всаднику от дракона. О ней я и читала в этот вечер в большом, старом фолианте. Но какая сила была у самого верховного баргата? Какую мощь скрывал Шаян? Я была более, чем уверена — та связана с огнём. Пламенем, что бушует внутри него, сжигая меня.

Меня всегда интересовали тайны — в детстве я обожала выведывать всё, до чего могла добраться. И однажды за подобный интерес я поплатилась, получив особый урок: не все тайны стоит раскрывать. Есть те, знания о которых могут погубить тебя. И сейчас я каким-то шестым чувством ощущала, что тайны верховного баргата будут стоить мне всего.