Книга Пламя в темноте, страница 44 – Таня Нордсвей

Я забилась в агонии ещё сильнее, чувствуя, как меня покидают силы.

Тело наливалось тяжестью, сгорая в огне от нехватки воздуха, мысли исчезли.

Перед глазами всё плыло, из горла вырывалось сипение.

Я царапала окровавленными пальцами руки Балара, сдавливающие моё горло.

Хрипела. Хрипела. Хрипела…

Когда воздуха почти не осталось, я увидела тень, что легла на скрюченные тела раненных кадетов.

Секунда — и хватка на моём горле исчезла, а в темноте блеснули небесно-голубые глаза.

И в следующее мгновение я провалилась в темноту.

Забвение было сладким. Оно принесло мне желаемый отдых и восстановление сил.

Вот только длилось оно недолго (по крайне мере по ощущениям), и уже совсем скоро пришли шорохи, голоса и запахи. Особенно забирающийся в ноздри запах лечебных отваров. Меня всегда от них тошнило, поэтому сейчас из-за отвращения мысли возвращались ко мне в разы быстрее.

Я шевельнула затекшими ногами и руками, а после потянулась прежде, чем открыть глаза.

Первое, что я увидела — светлый, испещрённый трещинами потолок. Второе — ледяной, пронизывающий взгляд Алакая, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности на койке.

Когда Ше’ру увидел страх, промелькнувший во мне, его взгляд немного смягчился.

— Очнулась? — ко мне тут же подлетела розовощёкая целительница, одетая в простую одежду. Её пояс стягивал широкий ремень, на котором висели разные мешочки с травами, бинтами и скляночками. — Дай-ка я тебя осмотрю получше!

Женщина взяла меня за подбородок и вгляделась в глаза, после пощупала шею, приложила руку ко лбу и цокнула. Не успела я и пискнуть, как она выудила из мешочка склянку и влила её содержимое мне в рот.

Жидкость обожгла гортань, и я закашлялась. Целительница шепнула что-то молчаливому Алакаю и удалилась, оставив меня наедине с Ше’ру. Вспомнив о брате и о событиях ночи, я попыталась вскочить, но сильные руки меня тут же прижали обратно к койке.

— Куда собралась? — поинтересовался Ше’ру привычным спокойным тоном.

— К бр-бх-ат-ту… — просипела я, с ужасом осознав, что мой голос совсем сел.

— К нему нельзя. В отличие от тебя он всё ещё под действием сонной настойки. Но Феяз его лечит и будь спокойна — с ним всё будет в порядке.

Да плевать мне на все эти запреты и Феяз!!! Мне надо увидеть Ромуса!!

Я пыталась извернуться и выскользнуть, но хватка Алакая была железной. Он спокойно наблюдал за моими тщетными попытками, щекоча своими белыми волосами мне нос.

— Неугомонная, — изрёк Ше’ру, что-то прочитав на моём лице.

— Пуст-тхи! Пуст-тхи, Алак-хай!!

Я попыталась куснуть его за руку, пнуть, да что угодно, лишь бы выпустил. Но мужчина был словно скала, которую невозможно ни разбить, ни отодвинуть.

— Не называй меня полным именем. Не люблю, — неожиданно сменил тему Алакай.

А потом убрал руки с моих запястий и я, продолжая брыкаться, по инерции начала падать с койки. И лишь то, что в последний момент меня подхватил на руки Ше’ру, я не расшибла себе голову о мраморный пол.

Оказавшись на руках Кая, я ойкнула, тут же затихнув от шока. Его невозмутимые глаза оказались слишком близко. Дыхание опалило мои щёки.

Я глупо уставилась на него, не понимая — да почему он, Некмет его раздери, такой непоколебимый?!

— Что, язык проглотила? — белая бровь Кая изогнулась.