Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 19 – Таня Нордсвей

Парень выдыхает и на его лице появляется ободряющая полуулыбка.

— Не переживай, я тебе помогу. И не бойся, я не буду потом подглядывать или приставать. Только помощь.

Я пропускаю его в комнату и отворачиваюсь к стене. Мне кажется, что ещё чуть-чуть, и я не выдержу и свалюсь в обморок от переизбытка чувств.

Руки слуги начинают проворно расшнуровывать завязки на платье.

— Ей, ты только дыши, хорошо? Всё в порядке. С кем не бывает.

Он пытается отвлечь меня от удушающих мыслей. Сама не понимаю, как быстро мы перешли на «ты».

— Со мной такое впервые, — сглатываю я, решая вытаскивать камни из причёски. — А ты…

— У меня две сестры, — судя по его голосу, он улыбается. — Одной девятнадцать, она старше меня на два года. Второй пятнадцать, и я часто шнурую ей все эти глупые рюшки, когда они выходят в свет. Моя семья не столь бедна, как храмовые мыши, поэтому один выход для неё в несколько месяцев мы можем себе позволить. К тому же, слугам поместья хорошо платят.

— Ты служишь графине? — спрашиваю, придерживая одной рукой платье, чтобы то не соскользнуло на пол. Оборачиваюсь и вижу, что слуга уже отвернулся, старательно не глядя в мою сторону.

— Нет, я служу герцогу. И приехал на этот приём вместе с его свитой.

Слыша слово «герцог», я замираю, забывая про более простое платье, в которое переодевалась.

— Герцогу Ердину? — в моей голове всплывает его фамилия, хотя ничего больше я вспомнить про него не могу.

— Именно ему. Ты готова?

— Почти.

Пышное платье с бала я кладу в корзину, откуда взяла сменную одежду и тёмный тёплый плащ, который я уже накинула на свои плечи. На бёдра вешаю ремень, а на него мешочек, который также лежал в корзине. Даже не раскрывая его, я понимаю, что я нём лежат монеты, гребень и что-то ещё, что я не могу определить на ощупь.

Мои распущенные каштановые волосы волнами спадают по плечам, когда я вытаскиваю из причёски последнюю заколку и кладу её в холщовый мешочек рядом с камнями, вынутыми из причёски. Я выбрала их всех до единого. Чужое богатство мне не нужно.

Помня его наставление, маску я оставляю на лице.

— Я готова.

— Отлично.

Мы выходим из комнатки, плотно закрыв за собой дверь, и довольно быстро выходим из здания усадьбы в тихий сад, на котором мягким покрывалом лежат ночная тьма и свежесть вечерней прохлады. На заднем дворе уже у самых ворот нас ожидают вороной жеребец вместе с солдатом в кожаной броне. У солдата коротко подстриженные тёмные волосы, прямой нос и орлиный взгляд. Слуга обменивается с ним паролями, а после передаёт меня солдату.

— Это Рейнольд. Он отвезёт тебя в столицу, в храм Пяти.

Я киваю Рейнольду, и тот неожиданно говорит мне:

— Зови меня просто Рей.

— Хорошо.

Слуга исчезает в темноте сада, а Рей в одно мгновение берёт меня за талию и поднимает в воздух, сажая верхом на могучего коня. Даёт мне в руки поводья и мягко гладит животное по голове, успокаивая и давая ему привыкнуть ко мне. Затем Рей взлетает в седло за мной, и я передаю ему поводья коня. Он пятками пришпоривает коня, разворачивая его к воротам, и мы срываемся с места, уносясь прямо в чёрную ночь.

Конь уносит нас прочь от усадьбы графини Бонтьемэ, поднимая клубы пыли на тёмной дороге. В ушах свистит ветер, с силой прижимая меня к груди Рея. Того ничуть не смущают ни порывы ветра, норовящие снести нас со спины коня, ни быстрая скачка. Я вновь радуюсь тому, что с утра ничего не ела и не пила, держась за луку седла и смотря, как вокруг проносятся незнакомые пейзажи. Через полчаса постепенно привыкаю к темпу и постоянно слезящимся глазам, которых не щадит порывистый ветер. Мы скачем долго прежде, чем впереди начинают маячить огни столицы. К этому времени я уже устала и из последних сил борюсь со сном, благодаря богиню за то, что из-за ветра не слышно урчание моего пустого желудка.