Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 21 – Таня Нордсвей

Вместо ответа Рею он начинает показывать жесты руками, на которые мужчина кивает, а после оборачивается ко мне и поясняет:

— Верховный жрец Антонио с радостью примет тебя в объятия Пяти. Он даст тебе сопровождающего, что объяснит тебе правила и поможет расположиться.

— Благодарю Вас, Ваше преосвященство, — говорю я Антонио, который кивает мне и хлопает по руке Рея, вновь что-то показывая ему языком жестов. После верховный жрец разворачивается и начинает проворно ковылять к дверям храма.

Я решаю идти следом, как вдруг Рей задерживает меня и тихо, еле слышно, шепчет:

— Твоё проживание оплачено на год вперёд. Не спеши с решениями. Здесь безопасное место.

— Спасибо, — так же тихо отвечаю я, только сейчас замечая странный оттенок его глаз — тёмно-бордовый.

— И да, — добавляет мужчина, когда я уже почти захожу в двери храма. — Жрец Антонио больше не епископ, так что ты можешь обращаться к нему без лишних норм этикета.

Внутри храм встречает меня полутьмой и прохладой. В воздухе витают запахи воска и благовоний, а жрец Антонио уже ждёт меня в притворе, зажигая свечи в лампадах.

Мои ожидания, что свод будет также расписан как в нашем деревенском храме, рушатся, стоит мне только пройти чуть глубже в колыбель Пяти.

Свод храма украшает цветное витражное стекло в тон крови, из-за чего свет, проникая через него, окрашивает всё вокруг в багровые тона. Алтарём служат вылитые из золота статуи пяти богов Саяры. Я подхожу ближе к первой статуе бога Рассвета, проводя рукой по выгравированному имени Агон на её постаменте. Мой взгляд движется дальше, и я мысленно читаю имена других богов: Мэнлиуса, Доминика, Эспера и Байярда. О том, чтобы найти здесь статую и имя Той, что меня хранила все эти годы, не может быть и речи.

Золотые лица богов кажутся миролюбивыми, красивыми и такими… безразличными.

Поджимаю губы, встречаясь взглядом с Антонио, который уже успел зажечь все лампады, свечи и храмовые благовония. Теперь он жестами что-то пытается мне сказать, но я не понимаю, ведь не знаю языка жестов.

— Я не понимаю, что вы хотите сказать, господин. Простите.

— Он говорит, что прямо за твоей спиной тот, кто проводит тебя до твоей новой комнаты, — раздаётся мужской голос позади меня, и я вздрагиваю, быстро оборачиваясь на того, кто испугал меня.

Тело тут же простреливает вспышкой боли и я, морщась, шиплю, рассматривая стоящего в паперти юношу. На нём простая жреческая одежда, а когда он делает шаг вперёд на свет, я отмечаю его русые волосы, собранные в короткий хвост, и карие глаза.

Оборачиваюсь на Антонио, но старого жреца и след простыл. Он явно бесшумно ушёл по своим важным жреческим делам, оставив меня наедине с незнакомцем.

— Меня зовут Элем. Тебя как звать? — парень наклоняет голову, рассматривая меня.

— Алекса, — называюсь я уже привычным мне именем.

— Але-кса, — повторяет Элем, будто пробуя моё имя на вкус. — Что ж, Алекса, будем знакомы. Пойдём, ты как раз успеваешь на завтрак.

Мой живот отзывается постыдным урчанием, стоит мне услышать слово «завтрак». Элем хмыкает, но ничего на этот счёт не говорит, ведя меня по коридору. Мой нюх уже улавливает сладкий запах храмовой выпечки, и во рту скапливается слюна.

— Если тебе понадобится что-то спросить у Антонио, попроси меня. Как я понял, ты не знаешь язык жестов, а он тебе не сможет ответить иначе, — говорит Элем, смотря, как я еле поспеваю ковылять за ним.