Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 57 – Таня Нордсвей

Смотрю на свои черты и тяжело вздыхаю. А узнал бы меня Киран, если бы я вновь сменила свою внешность?

За последние года мне этого не удавалось, как бы я ни хотела. А ведь избавиться от тяжести ноши Лезвий было невероятно просто: нужно лишь изменить себя. Но, как бы я ни старалась, моя сила больше меня не слушалась.

Неожиданно вспоминаю, где я нахожусь, и меня из жара бросает в холод.

Этот замок, эти коридоры… они насквозь пропитаны кровью, хоть их давно и отмыли от следов убийства. Много лет назад Император, пригласив к себе гостей, прямо здесь погубил несколько семей, приближенных к нему. Интересно, бродят ли по ночному замку призраки погибших той ночью? Ведь до сих пор неизвестно: убили ли их по приказу Императора или то был мятеж. Дарэй Ладорганский смыл с себя вину, но и точных имён предателей не назвал. Точно никто не знает, что произошло той ночью, ведь выживших не осталось. Почти.

Сегодня Император вёл со мной исключительно дружелюбно и это расположило меня к нему. Я привыкла судить людей лишь по их поступкам, которым сама была свидетелем, поэтому не могу видеть в нём злодея, каким Императора часто рисует народ. Дарэй обходителен и он друг Кирана. Я не могу точно вешать на него ярлык убийцы, хотя он совершил много плохих поступков ради прихода к власти. Об этом ведают Шептуны — из их уст я многое узнала. И многое подтвердила на сегодняшнем вечере.

Из-за произошедшего в гостиной мне кажется, что бал случился вечность назад, а в спальню Кирана я залезала под покровом ночи вообще в прошлой жизни. Я беру в руки гребень, что лежит на столешнице и начинаю расчёсывать свои непослушные волосы. Тяжёлые тёмно-синие портьеры, зашторивающие окна и висящие на посеребрённом карнизе, не пропускают свет и всё, что сейчас освещает комнату — это свечи. Их мягкий свет расслабляет моё сознание.

Ещё несколько минут сижу, а после откладываю гребень и встаю, туша весь свет в комнате и во тьме проскальзывая под тяжелые одеяла.

Долго лежу без сна, переворачиваясь с бока на бок. Каждый раз, закрывая глаза, я оказываюсь в кресле напротив Кирана, вновь и вновь переживая тот момент…

Когда же сон, наконец, морит меня, вместо глаз Кирана я неожиданно вижу жестокий взгляд Барбары, и меня затягивает в кошмар…

…Мне почти семь лет, и я кручусь возле зеркала, рассматривая свои волосы, которые служанка уложила в красивую причёску. На стуле рядом с моей кроватью сидит мой брат, ковыряя в носу. На нём чистая белая рубашечка с вышивкой, которую он уже умудрился чем-то обляпать, да ночные панталончики. Я перебираю пальчиками висящий на шее амулет, который мне подарил отец на прошлый день рождения и замечаю взгляд брата, устремлённый на меня. Вижу в отражении зеркала, как на его лице появляется зависть и тихо вздыхаю. Ну почему брат всегда хочет забрать всё моё себе даже, если ему это не нужно?

Я поворачиваюсь к нему и упираю руки в бока.

— Что смотришь, Беллами?

Мальчик кривляется и показывает мне язык, вызывая обиду.

— Хочу и смотрю!!

В комнату заходит наша няня и окидывает нас взглядом. Нэлли с нами с рождения, и мы её любим, но уж очень она строгая.

— Лайла, ты молодец — оделась вовремя. Беллами, ты почему только в рубашке?

Если бы не одежда, она бы нас точно спутала: мы оба точные копии друг друга, и порой только родители могут нас различить.