Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 119 – Мариэль Сальвия

Мира работала три дня. Снимать лишнее с установленного памятника, работа ювелирная и злая, права на ошибку нет, Финис подавал инструменты и вовремя напоминал, что можно сделать паузу и перекусить.

Скульптур не меняла черт. Мира сместила полмиллиметра век, добавила тень в уголках губ, наклон зрачка, вновь на миллиметр. На третий день к закату она спустилась с лесов, отошла на положенные десять шагов и посмотрела.

Ангел больше не ждал. Он встречал. Разницу видел даже посторонний. Смотритель весь день косившийся издалека, подошёл, снял кепку, постоял и сказал:

— Ну вот. А то стоял, как на вокзале. — Подумал и добавил: — Теперь как дома.

На постаменте, где положено имя, Мира выбила одну строку без дат и фамилий.

«Дождался».

Пусть будущие краеведы ломают головы.

* * *

В июне в мастерскую пришла Валентина Алексеевна и принесла обещанную монографию по орнаментам, Миры она не застала, но у рабочего стола размечал заготовку Финис.

Бывший педагог Миры остановилась на пороге. Медленно сняла очки. Протёрла и вновь надела.

— Молодой человек, — с нескрываемым удивлением в голосе произнесла она. — вы поразительно похожи на одну гравюру.

— Мне говорили. — Финис вытер руки и почтительно по-старомодному склонил голову, чем вызвал у Валентины Алексеевны ещё больший интерес. — Дальний родственник. Очень дальний.

— Что ж, — сказала она, вновь поправив очки и посмотрев на Финиса поверх стекол. — Передавайте родственнику, что художница ему польстила меньше, чем я думала. И ещё одно, берегите её, дальний родственник. Таких рук больше не делают.

— Знаю, — сказал Финис. — Дольше всех знаю.

* * *

Свадьбу Сони и лейтенанта Воробьёва назначили на сентябрь, и уже к концу июля Соня достигла состояния, которое сама у клиенток называла «предбанкетный психоз».

— Я всё поняла про свою профессию, — объявила она, врываясь в мастерскую с образцами лент. — у меня были чудовищно низкие расценки. И только на своей подготовке я поняла, с каким на самом деле ужасом мне приходится сталкиваться каждый день. Мира, у нас конфликт. Его мать хочет голубей, а я хочу жить. Я люблю голубей, и не хочу их мучить. Никита прячется от нас на работе и предлагает составить таблицу компромиссов. Таблицу! Мне! Я его убью и выйду замуж за таблицу, так будет честнее.

— По-моему, вы идеальная пара, — улыбнулась Мира.

— По-моему, тоже, — неожиданно согласилась Соня и села. — Слушай. Я тут подумала… Свидетельницей будешь? Только учти, что у свидетельницы по моему регламенту десять функций и четыре запасных плана на случай разного. Их надо выучить наизусть.

— Справлюсь ли я?

— Ты справишься!

Как хорошо, когда есть подруга, которая в тебя верит.

* * *

Подарок для Сони Мира готовила втайне и вручила заранее, не дожидаясь сентября, маленькую, с ладонь, бронзовую отливку. Аполлон с их первого курса, по памяти, только у этого Аполлона было Сонино упрямое выражение лица и под мышкой крошечный ноутбук.

Соня заревела, потом рассмеялась, затем крепко-крепко обняла Миру и в конце концов поставила Аполлона на самое видное место в офисе, между дипломами, и врала всем клиенткам, что это античный бог сроков и бюджета.

В каком-то смысле она даже не врала.

* * *

В кофейню за углом они зашли вдвоём с Финисом в одну из тёплых суббот августа. Мира нарочно выбрала день, когда за стойкой работала именно Даша.