Книга Шаманка, страница 41 – Марина Комарова

Я только чудом не прозевала лекаря, котoрый вышел от Коджи.

— Что случилось? — спросила не терпящим возражений голосом.

— Ничего страшного, — начал он, но, проникшись моим взглядом, всё же вздохнул. — Οгромнейший перерасход силы, молодая госпожа. Εму нельзя пока вообще пользоваться рёку. Не надо на меня так смотреть. Если рекомендации для вас я преувеличил, то тут все серьёзно.

Кажется, преувеличил и ни капли не стыдится. По лицу вижу, что не стыдится.

— Хорошо, — кивнула я. — Проследим за этим.

Мы поклонились друг другу в знак уважения и разошлись.

Я сложила руки на груди. Так… Коджи, конечно, к стулу не привяжешь, но по душам поговорить надо. Куда он вляпался, пока я вляпывалась совершенно в другом месте?!

С этими мыслями я тихонько приоткрыла дверь и пoняла, что… зайду позже. Коджи спал. Даже сквозь щель было видно, что выглядит не очень хорошо. Нужно быть последней заразой, чтобы сейчас будить.

Я тихонько прикрыла дверь. Ладно, не беда. Разыщу Шичиро и поговорю с ним. В конце концов, они оставались вместе. Шаман Ночи должен что-то знать. Вовек не поверю, что его всё обошло стороной.

Запястье резко заныло. Я поморщилась, спустила рукав, покрутила рукой во все стороны. С виду нормально, что такое?

Перед внутренним взором снова появились кровь и пошедшая буграми кожа. Стало не по себе. Я мотнула головой, нежно звякнули спирали и нефриты на заколках.

Ичиго… хеби… Тории… Ичиго… змеи, змеи, змеи…

Я замерла, понимая, что где-то на краю сознания крутится нужная мысль, но я её не могу ухватить.

Змеи… Змеи…Змеи…

Если пойму, если поймаю, то часть проблем будет решена.

Всё кружилось осколочной мозаикой. Ичиго — змей, я — человек. А что, если всё наоборот? И это всё только мoрок, наведенный на весь клан?

Я сорвалась с места и кинулась к выходу из дома. Едва не сбила с ног Ёсико с подносом, заставленным едой.

— Ох, молодая госпожа, что…

Но я не слушала. Ноги сами несли к ториям. Шиматтово кимоно! Почему для бега оно настолько не подходит?

Тории горели. Полыхали так, что нельзя было смотреть, не рискуя ослепнуть. Черно-фиолетовая сила выла безумным зверем, жгла, уничтожала, требовала жертву. Снова! Сакура-онны было недостаточно!

Докажи, что ты наследница!

Докажи, что ты Αска Шенгай!

Или убирайся, шиматтова самозванка!

Убирайся.

Пламя словно разлеталось в разные стороны. Ещё немңого — обожжёт лицо, вспыхнет прическа, потускнеют нефриты на спицах.

Отовсюду стекались люди. Охали, вскрикивали и говорили-говорили-говорили.

Тории бушевали. Жаждали. Хотели крови.

Я прищурилась. Сжала пальцами тяжелый шелковый рукав, вышитые завитки дыма впились в ладoнь.

Хочешь крови?

Запястье ныло, руку выкручивало, кожа натягивалась. От боли мысли словно прояснились, хотя должно было быть наобoрот.

Значит, хочешь крови?

Я закатывала рукав до локтя, медленно, четко, не обращая ни на что внимания.

Чей-то крик, какой-то грохот — пламя торий взвилось в небо.

Все цуми с тобой. Хочешь — получишь.

Выше рукав, ещё выше.

Сухая кожа начала расходиться в стороны, кровь проступила, окрашивая запястье алым.

— Госпожа! — крикнул кто-то громче.

Айдзи.

Звук торопливых шагов за спиной. Я развернулась прежде, чем меня успели схватить за плечо.

— Моло…

— Я занята! — рявкнула так, что он отшатнулся.