Книга Зови меня перед смертью, страница 87 – Марина Комарова

Когда ночь обняла все своими бархатными черными руками, фонари вокруг усадьбы загорелись мягким тёплым светом, а ветер трепал шелковые ленты украшений, унося с собой последние звуки пиршества. Праздник ещё продолжался, но для меня всё подходило к своей кульминации.

Слуга с поклоном проводил к брачным покоям. Я вдохнул поглубже, почувствовал лёгкое волнение — неожиданное и какое-то детское — и шагнул в нужную сторону. Двор был усыпан лепестками алых и розовых цветов, вокруг расставлены фонарики в форме лотосов, от которых струился нежный аромат сандала.

Я шёл медленно, ощущая, как замирает сердце. В этот момент всё тревожное и тяжёлое отошло на второй план. Был только я, эта ночь, и она — Ланьси, ждущая меня за резными лакированными дверьми, украшенными золотыми птицами.

Я подошёл, поднял руку… и, словно в замедленном движении, толкнул дверь в новый этап своей жизни.

Стоило шагнуть внутрь, как меня окутала особая тишина, словно весь шум праздника остался далеко за толстыми стенами. В покоях было тепло и уютно.

Воздух наполнен сладковатым ароматом благовоний. Сандал, жасмин и легкая горчинка лотоса смешивались с тонким запахом рисовой пудры и шёлка. Всё здесь будто звенело ожиданием.

В углу танцевало пламя в красных фонарях, его отблески играли на золотых узорах парчовых занавесей. На резном низком столике стоял кувшин из нефрита, наполненный ароматным фруктовым вином, рядом — выложены засахаренные фрукты, пирожки с лотосовой пастой и медовые лепёшки. Всё дышало торжественностью и одновременно домашним уютом.

Как уютно. И спокойно. Вот бы так всегда.

Кажется, мне в голову лезут совершенно глупые мысли. Это всё вино. Хоть я и старался контролировать себя, нигде допуская больше дозволенного.

На широкой постели, застеленной роскошным шёлковым покрывалом цвета спелого граната, сидела Ланьси.

Вуаль не давала толком ничего рассмотреть. Впрочем, сейчас же не яркий день, фонари не могут развеять полумрак. Тонкие изящные пальцы, сложенные на коленях, и идеальная линия шеи. Спина была прямая, поза — безукоризненно грациозной.

Ланьси походила на изваяние богини — безмолвная и непостижимо прекрасная.

Я замер на пороге, на мгновение перестав дышать. Сердце вдруг сжалось так сильно, что стало больно. Я думал, что не способен сегодня испытывать эмоции, кроме усталости и напряжения. Но сейчас… меня окутало какое-то невысказанное, почти щемящее чувство.

Волнение. Ожидание. И лёгкий страх — ведь все нужно сделать правильно.

Это была уже не просто церемония. Не долг. Не обязанность. Передо мной сидела моя жена. Тот человек, с которым мне теперь делить дни и ночи.

Всё, что было до этого — суета, ритуалы, обязательства — внезапно стало совершенно неважным. Я почувствовал, как пересыхает горло, и предательски как дрожат пальцы.

Я сделал шаг вперёд. А потом ещё один. И ещё. Мир будто вместе со мной замер в ожидании.

Мягко коснулся края вуали, золотое шитье кольнуло пальцы.

И аккуратно потянул вверх.

Еле различимый шелест ткани в моих руках, будто вздох.

Я затаил дыхание, ожидая увидеть нежное лицо Ланьси, её робкую улыбку, взгляд больших темных глаз, в которых можно было утонуть. Но когда вуаль поднялась…

Я замер.

Передо мной оказалось не прекрасное лицо юной девушки, не та, кого я должен был назвать женой. Вместо этого я увидел бледную, почти серую маску с иссохшей кожей, натянутой на острые скулы. Вены проступали под кожей черными нитями, словно сеть паука. И только по по губам и подбородку — красные, будто она только что пила чью-то кровь.